З'/></noscript> <style type= #content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

Закона о запрете русского языка мало: украинские книги никто не хочет читать

Закона о запрете русского языка мало: украинские книги никто не хочет читать

Украинские книги, оказывается, никто не хочет читать. К такому грустному выводу пришли книгоиздатели и начали жаловаться правительству и просить финансовой поддержки

Видимо, для создания качественного продукта и популяризации читательской культуры одного закона о запрете русского языка мало. А чтобы украинская литература пошла в массы, читатель должен (почему-то) заплатить за нее дважды — из собственных налогов и в кассе магазина. Один из крупнейших в стране книгоиздателей Александр Красовицкий (Фолио) напрямую обратился к премьеру Шмыгалю: «Падение на 11% выпуска книг к прошлому, абсолютно кризисному году. Меньше, чем 800 000 книг в месяц, 1/50 книги в месяц на одного гражданина Украины. В том числе госзаказ на учебники. Да, кто-то из издателей настолько в кризисе, что не может оплатить доставку бесплатных экземпляров государству (кстати, еще один интересный налог на отрасль — бесплатные экземпляры. И почему их не предоставляют производители одежды или мебели?) Господин Премьер-министр, неужели Вы не понимаете, что [будет] дальше, после полной интеллектуальной деградации населения?» К полной, как выразился книгоиздатель, интеллектуальной деградации Украина шла медленно, но уверенно, когда «чистила» от всего русского культурно-образовательное пространство. Согласно данным украинской таможни, объем импорта книг из России с 2011 по 2020 год сократился почти в десять раз (с 26 до 2,7 млн долларов). А место русской книги занять некому, и читатель пошел за ней в онлайн. Если посмотреть сегменты книжного украинского книгоиздания, то обнаружится, что более 60% общего тиража — это школьные учебники и методички. Более половины книг издаются ничтожным тиражом в 500 экземпляров. В прошлом году, когда пандемия создала новый читательский бум во всем мире, в Украине суммарный тираж книг рухнул почти на треть, а продажи в книжных магазинах упали на 50%, что привело к закрытию десятка розничных точек.

Народный депутат Максим Бужанский не смог не прокомментировать стоны книгоиздателей на падение тиражей, на отсутствие спроса, на электронные платформы, куда уходят думающие и читающие украинцы. «Намеренно отойду от языков, чтобы подчеркнуть, что дело не в них. Хотя попытайтесь продать франкоговорящему литературу на немецком, и вы тоже будете сильно удивлены тем, как плохо берут, — пишет нардеп на своей странице в ФБ. — Продаж нет по двум причинам: издают ***** (чушь — Прим.ред.) и плохо ее продают. Отсюда следует вывод о том, что нужно издавать что-то более интересное и продавать лучше?

Вовсе нет. Отсюда следует вывод о том, заявляют издатели, что государство должно массово закупать книги в библиотеки. То есть, по сути, нужно ввести книжный налог с читателей, не читателей, в данном случае, в пользу издателей. И все, можете не читать дальше, ничего страшного, проблемы издательств решены, они ведь коммерческие структуры и хотят получать прибыль. Но методом слегка коммунистическим, от каждого по способности, каждому по потребности».

Сами же украинские писатели считают, что стагнация на рынке — комплексная проблема. Во-первых, книга — дорогое удовольствие. Купить в специализированном магазине пару детских книг ребенку — это потратить четверть средней зарплаты. Действительно роскошь на фоне снижения доходов населения и роста цен на базовые продукты питания. Во-вторых, читатель, который готов платить за книгу хочет за свои деньги получать качественный продукт, а самое главное — иметь выбор, на каком языке ему читать.

Писатель Полина Левицкая в ФБ написала, что считает языковой барьер непреодолимым для читателя. Ну не будет русскоговорящий и думающий украинец читать книгу на украинском языке. Он пойдет в интернет и найдет там нужный ему контент.

«Читатели хотят, чтобы у них за их же деньги был выбор: украинский, русский, английский. А не только украинский язык. Культуры чтения у нас нет. Уже лет 10 как. Все. Приехали. Я читаю 8 лет в эл. формате, плачу за подписку. Мне не нужны книги в бумажном виде. Кроме коллекционных, которые раз купила и на всю жизнь. Для издателей: не жалуйтесь потом, почему нет клиентов. Да все просто —70% Украины все еще говорит на русском языке и, естественно, читает на русском. Вы ничего с этим не сделаете. Пока что. Выпускайте книги хотя бы половину на русском, половину на украинском — и к вам потянутся люди», — пишет Левицкая.

Виктория ТитоваУкраина.ру