'/></noscript> <style type= #content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

Трансгендерный кризис в США

Трансгендерный кризис в США

В Америке продолжаются баталии вокруг правового статуса полутора миллионов “трансгендеров”, по официальной статистике проживающих в США

Особый резонанс вызвала история в Вирджинии, где парнишка в юбке, назвавшись “трансгендером”, стал посещать женский туалет в своём учебном заведении, а затем изнасиловал там одну из школьниц. Это произошло учебном заведении округа Лаудон — одного из самых либеральных во всём штате, расположенном рядом с Вашингтоном. Здесь разрешается всем желающим посещать женские туалеты.

Когда же случилось изнасилование, администрация школы попыталась замолчать эту историю, которая совсем не укладывается в либеральную повесточку. Возмущённый отец пострадавшей девочки пришёл выяснять отношения на школьное собрание — а там ему открыто заявили, что не верят словам его дочери. Самого же отца, повысившего голос в общении с руководством школы, ещё в итоге и арестовали — за организацию “несанкционированного митинга”.

Родители учащихся теперь требуют увольнения руководства школы, а полиция после огласки всё же задержала “трансгендерного” преступника и поместила его под домашний арест. Однако затем он совершил новое нападение — уже на другую девушку. В суде постарались засекретить материалы дела — на всякий случай, чтобы не сердить прогрессивную общественность.

Статистика показывает, что “трансгендеры”, в массе своей люди с нарушенной психикой, осуществляют непропорционально много половых преступлений. Например, по данным пенитенциарной системы Соединённого Королевства, которая недавно стала помещать “трансгендеров” в женские тюрьмы, выходит, что те совершают в пять раз больше изнасилований, чем остальные заключённые.

Несколько месяцев назад шли жаркие споры и по поводу участия “трансгендеров” в женских видах спорта. Особенно на фоне того, как они за счёт очевидного гормонального и физического преимущества стали быстро оттеснять на второй план многих женщин-спортсменок.

Но если в сфере спорта речь идёт просто о несправедливой конкуренции, то уж в вопросе туалетов — о безопасности женщин от любого преступника, который может надеть юбку и представиться “трансгендером”, тут же заполучив безусловную поддержку либеральной публики. На этом весь её феминизм моментально заканчивается — ведь “трансгендеры” нынче превращаются в самую привилегированную группу в либеральной иерархии меньшинств.

Малек Дудаков