Вел'/></noscript> <style type= #content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

Великобритании уготована участь доминиона США

Великобритании уготована участь доминиона США

Могут ли благовоспитанные, законопослушные и богобоязненные джентльмены раздавать друг другу тумаки и пинать ногами, катаясь по асфальту прямо у АЗС?

Могут, если простояли все утро в очереди за бензином только для того, чтобы убедиться, что резервуары пусты и подвоза не предвидится. И если дело происходит в Британии, ищущей себе новое амплуа после торжества местных сепаратистов, устроивших выход (Брекзит) из Европы.

Некрасивую сценку с участием 8-10 разгневанных мужчин описал в «Твиттере» британец Дэнни Альтман. Совсем не благостная картина мгновенно испортившихся нравов, стоило островитянам столкнуться с дефицитом горючего на заправках, привела автора к умозаключению: «Я теперь формально нахожусь на постбрекзитном Диком Западе» (I’m now officially in post-Brexit wild-West).

Конечно, преувеличение. До торжества нравов стреляющих с бедра американских ковбоев Британии еще далеко. Перебои с доставкой топлива вызваны всего лишь оттоком водителей бензовозов с континента, не согласившихся с ухудшением условий их труда. Правительство в пожарном порядке выдало разрешение проштамповать трехмесячные въездные визы для 5000 шоферов большегрузов из стран, расположенных через Ла-Манш. Однако визы временные и не помогут заткнуть возникшую брешь. Британии не хватает примерно 100 тысяч водителей.

Проблема масштабная. Как пояснил Эндрю Опай, большой чин в Британском консорциуме розничной торговли, «водители – это клей, который удерживает вместе наши логистические цепочки» (drivers are the glue which hold our supply chains together).

Напасти со всех сторон

Лихорадит и другие отрасли британской экономики. Скотобойни не досчитались умельцев, способных разделывать туши животных, и сейчас некому свежевать 120 тысяч свиней, приготовленных на убой. Местные кассандры пугают сограждан, что в этом году на столах не окажется даже рождественской индейки.

Переполошился гостиничный бизнес, лишившийся наемных тружеников. Причиной стало указание правительства не пускать в страну тех, кого отнесли к категории «низкоквалифицированных работников». Капитаны индустрии гостеприимства утверждают, что их бизнес не относится к низкоквалифицированному труду и приводят в доказательство профессии шеф-повара и сомелье.

Истоки дефицита на британском рынке занятости в том, что локдауны, спровоцированные «пандемией», подорвали здоровье сферы общественного питания и гостиничного хозяйства. В целом же с Британских островов «съехало» и вернулось домой около 1,3 миллиона гастарбайтеров. В июле-августе зарегистрирован миллион вакансий.

Помимо проседания рынка труда, обозначился дефицит насущных товаров. Официальная формулировка призвана успокоить: мол, «кризис логистических цепочек» (supply chain crisis). Не хватает углекислого газа, противного экологистам, но необходимого для охлаждения мяса, а также для производства прохладительных напитков и, главное, британского эликсира спокойствия – пива.

Бьют тревогу врачи общей практики, посылающие пациентов на сдачу анализа крови – нет пробирок. Они отгружаются в основном американской фирмой Becton Dickinson, сиречь это привозной товар. Заокеанская компания разъяснила нарушение поставок: «Возникли транспортные проблемы, связанные и с портами, и с объемами грузов, фрахтованием самолетов, а также сложности при пересечении британской границы». Так выглядит пост-Брекзит.

Однако самым чувствительным для самочувствия британской экономики и домохозяйств оказался беспрецедентный взлет стоимости электроэнергии. За последние 12 месяцев цена за мегаватт-час выросла почти в 7 раз. Ажиотаж вокруг срочно востребованного природного газа, вызванный ставкой на электричество от солнечных батарей и ветряков, привел к полноформатному кризису.

«Невидимая рука рынка» неспособна в одночасье восполнить недостачу важнейшего кровотока экономики – энергии. Подземные хранилища газа на континенте опорожняются в темпе фокстрота. Катарский и американский СПГ, по обыкновению, резво устремился на премиальные азиатские рынки, где отмечен устойчивый подъем. Свара между Алжиром и Марокко, продолжающаяся внутренняя пря в Ливии лишают Европу устойчивой подпитки по донным трубопроводам североафриканскими углеводородами. У Норвегии есть естественные пределы наращивания добычи на старых, медленно истощаемых месторождениях Северного моря.

При этом «Газпром» как единственный потенциальный спаситель европейской химической промышленности, ТЭЦ и домохозяйств по-прежнему подвергается дискриминации при полном попрании «священных» принципов свободного рынка.

Тень Тэтчер выглянула из-за тучи

В условиях топливного кризиса у правительства Бориса Джонсона невелик выбор. Раскочегарили угольные электростанции. Однако европейский рынок угля бьется в истерике, цены взлетели, предложений не густо и новых поставщиков не предвидится. Две британские энергокомпании, Avro Energy и Green Supplier, которые обслуживали более 800 тысяч клиентов, разорились.

Когда в ходе интервью премьер-министра Бориса Джонсона (БоДжо) спросили, не является ли вывалившийся разом ворох социально-экономических проблем результатом выхода Британии из Европейского союза, он не стал этого отрицать. Правда,  утверждает, что всё, мол, идет по плану, что очереди на АЗС и вымывание иностранных рабочих – неизбежный процесс перестройки, означающей избавление от пагубной экономической модели, основанной на низкой заработной плате.

Третий человек в его кабинете, министр иностранных дел Лиз Трусс подводит идеологическую базу под ничегонеделание: «Я не верю в командно-административную экономику» (I don’t be lieve in a command-and-control economy) – у нас, мол, все строится на свободном предпринимательстве. Следовательно, нечего винить первого министра, пусть с дефицитом ресурсов и рабочей силы разбирается бизнес.

Логика Лиз Трусс и БоДжо напоминает разъяснение Маргарет Тэтчер в ту пору, когда она взялась за перекройку всего социально-экономического уклада Британии под лозунгом «Выживает сильнейший». Железная леди тогда с беззастенчивой прямотой объявила согражданам: прежде чем будет хорошо, станет плохо.

Первая часть пророчества не осуществилась. Начавшаяся в результате тэтчеровских реформ деиндустриализация бывшей мастерской мира, скупка ее промышленных активов немцами и даже индийцами, разбухание финансового сектора с гипертрофией спекулятивного капитала и офшорами – все вместе направило Британию по нисходящей траектории. Брекзит только ускорил падение.

Тайный смысл Брекзита?

К чести и достоинству обитателей Британских островов стоит отнести их умение относиться к превратностям судьбы стоически, демонстрируя чувство юмора. Вот пара высказываний лондонцев: «Не так все плохо. Я не мог сегодня купить хлеба и молока, но вполне могу протянуть на шоколадных батончиках» (I can live on chocolate bars). Или: «Да, не смог раздобыть бензина. Но это не страшно, я все равно решил сегодня пропустить поход на работу» (I decided to skip work anyways). Тем не менее по большому счету англичанам сейчас не до шуток.

Чем в этом случае объяснить невозмутимость властей предержащих? Возможно, Борис Джонсон предвидел обрушившееся на Британию гамлетовское «море бед» (“sea of troubles”), но посчитал, что это побочный ущерб при изменении статуса, роли и места Британии в мире?

О чем речь? По мнению эксцентричного леворадикального пророка-блогера Умара Хака, «Британия превратится в конечном счете в подобие 51-го американского штата. Ее Национальная система здравоохранения и Би-би-си станут собственностью американских хедж-фондов, ее население будет питаться американской пищей, а умы граждан будут отравлены американской мусорной культурой».

Значительнее другое умозаключение язвительного блогера: «У Британии сегодня остался единственный шанс – быть американизированной. Это всегда представляло собой заключительный этап Брекзита – продать Британию с потрохами американскому капиталу».

Можно усомниться в том, что правящий класс бывшей владычицы морей согласится отойти на второй план. Тем не менее в условиях, когда регионализация спорит с глобализацией, когда оформляется тенденция на создание замкнутых территориальных альянсов, именно в качестве младшего партнера или даже неформального доминиона США у Британии есть шанс остаться в лидерах среди стран «золотого миллиарда».

В таком контексте разрыв торгово-хозяйственных связей с континентальной Европой, скоропостижная сецессия, устроенная брекзитирами, приобретают характер многоходовой стратегии. Её конечным результатом может стать образование институализированного англосаксонского альянса во главе с «большой двойкой» – США и Британией.

Владимир Михеев, ФСК