Мож'/></noscript> <style type= #content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

Может ли Рунет стать относительно самодостаточным

Может ли Рунет стать относительно самодостаточным

Недавний сбой в работе Facebook, Instagram и WhatsApp, а также блокировка каналов RT DE и DFP в YouTube снова обострили вопрос: может ли Рунет если не существовать изолированно, то хотя бы стать относительно самодостаточным?

Созданные россиянами продукты конкурентоспособны и могут заставить понервничать американскую «Большую Цифру». Так, 5 октября основатель Telegram Павел Дуров заявил, что из-за сбоев в работе американских IT-платформ у его мессенджера за день появилось 70 миллионов новых пользователей.

«Ежедневный темп роста Telegram на порядок превысил норму, и за один день мы приняли более 70 миллионов беженцев с других платформ», — написал Дуров в своем Τelegram-канале.

Он также сообщил, что пользователи из Южной и Северной Америки могли заменить связанное с этим снижение скорости работы мессенджера. Но в целом команда Telegram «справилась с беспрецедентным ростом», указал Дуров.

В тот же день депутат-единоросс Антон Горелкин у себя в Telegram-канале рассказал об успехе российских соцсетей.

«За шесть часов, пока лежали сервисы Facebook, значительно прибавилось пользователей в отечественных соцсетях: «ВКонтакте» отчитались о росте новых регистраций на 54%, в «Одноклассниках» этот показатель вырос на четверть. Предположу, что если бы Facebook не вышел из комы еще неделю-другую, большинство его пользователей перетекли бы именно в российские соцсети — как наиболее конкурентноспособные», — указал Горелкин.

Депутат отметил, что Россия — «одна из немногих стран, где история со сбоем сервисов Facebook прошла более-менее безболезненно». Горелкин также призвал российских предпринимателей сделать вывод из случившегося.

«Я не уверен, что Facebook компенсирует бизнесу понесенные в результате сбоя убытки — особенно российскому. В лучшем случае предложат судиться где-нибудь в Калифорнии. Поэтому в следующий раз подумайте дважды, прежде чем размещать рекламу в Facebook — по крайней мере, до тех пор, пока у компании Марка Цукерберга не появится официальное представительство в России», — указал депутат-«единоросс».

Задуматься стоит не только пользователям продуктов Facebook.

«Яка розумная цьому альтернатива?»

28 сентября YouTube удалил каналы RT DE и DFP. В ответ в России призвали не только ввести санкции против немецких СМИ, но и оштрафовать американскую платформу.

«Это настоящая медийная война, объявленная государством Германия государству Россия. Очень жду, что родное государство, не откладывая, запретит в России Deutsche Welle и другие немецкие СМИ, а также закроет корпункты ARD и ZDF. Я уже молчу про санкции к самому YouTube. Хотя бы из самоуважения мы должны это сделать», — написала в тот день главный редактор RT Маргарита Симоньян в своем Telegram-канале.

Спустя два дня, выступая в шоу Владимира Соловьева, Симоньян призвала серьезно отнестись к диктату западных ΙΤ-платформ.

«Это не шуточки. И это не мелочи. Они прекрасно знают, что все эти ютюбы и прочие платформы — это оружие. Безусловное оружие в современной войне. И гораздо более эффективное, чем любое другое оружие. Потому что любое другое оружие — это долго, это сложно, это «они же будут вмешиваться, они же будут отбиваться». А мы не отбиваемся 30 лет», — отметила Симоньян.

Она рассказала, что много спорила в высоких кабинетах, доказывая, что Россия может прозевать свое информационное пространство.

«Я напомню, что Rutube обгонял YouTube по аудитории у нас в России. И все было замечательно. И тогда нам ничто не мешало просто вырубить YouTube — никто бы не заметил <…> Я напомню, что Yandex обгонял Google. А почему произошло по-другому? Потому, что в наших гаджетах были предустановлены YouTube вместо Rutube, Google вместо Yandex. Я боролось с этим — только я лично — лет 10: чтобы наши, российские платформы были предустановлены. Этого не сделано до сих пор. Это только в следующем году будет», — рассказывала Симоньян 30 сентября.

Но еще до инцидента с RT DE в России задумались о развитии отечественных платформ. Причина — все тот же диктат YouTube и удаление им каналов российских СМИ.

«Участились случаи применения администрацией видеохостинга YouΤube блокировок, маркировок, предупреждений, согласий и иных ограничений в отношении материалов российских СМИ и журналистов. Это целенаправленная политика влияния зарубежных платформ на доступ россиян к объективной информации. Для сохранения возможности надежного и быстрого доступа к контенту рекомендуем российским СМИ и информационным ресурсам размещать видеоматериалы на платформах российских интернет-компаний, обладающих развитыми распределенными сетями доставки контента», — указывалось в сообщении Роскомнадзора от 13 ноября 2020 года.

А в декабре того же года холдинг «Газпром-медиа» заявил, что в 2021-2022 годах представит две площадки для пользовательского контента (UGC) — аналоги YouTube.

«UGC-контент привлекателен. У нас в портфеле активов имеется площадка Rutube, и мы с ней достаточно долго, около года работаем, чтобы ее модернизировать, сделать с точки зрения инструментов, которые на ней присутствуют, не хуже YouTube, а в вопросах использования различных механизмов монетизации — лучше. Это не единственная UGC-площадка, которую мы планируем запустить <…> Полагаю, что в 2022 году появится вторая площадка», — заявил глава холдинга Александр Жаров.

Он отметил, что платформы будут отличаться. На одной из них пользователи смогут размещать видео и в коротких форматах.

«Поскольку формат видео разный, бывает короткий, бывает длинный, и возможности запуска тех же длинных форматов на TikTok отсутствуют, а все равно площадка очень привлекательная. Поэтому с этим работаем, думаю, в будущем году сделаем интересное предложение», — рассказал Жаров.

Таким образом, в ближайшее время в России должны полноценно заработать альтернативы YouTube и TikTok.

Но запуская их, важно учесть ошибки, которые привели к оттоку пользователей из российских соцсетей вроде «ВКонтакте».

Как (не) нанести урон своему ΙΤ

Совладелец канала «Царьград» Константин Малофеев был одним из пострадавших от политики YouTube.

«Сегодня ночью американский Google заблокировал на YouTube канал «Царьград-ТВ», чьим основателем и владельцем я являюсь», — сообщил он 28 июля 2020 года.

Он рассказал, что у YouTube-канала принадлежащего ему СМИ был миллион подписчиков и почти четыреста миллионов просмотров видео. А сам «Царьград», по словам Малофеева, критиковал «бездарную политику либералов, крепко засевших в политических верхах России», и отстоял поправки в Конституцию, охраняющие семейные ценности и традиционный уклад.

«Блокировка канала на YouTube — это ответ Запада на все, что мы делаем в нашей стране. И ведут они себя как оккупанты, будто нет для них российских властей и российского закона», — негодовал Малофеев, удивляясь, как это из-за введенных в отношении него санкций США YouTube заблокировал канал «Царьграда» и в России.

Однако кто-то в случившемся усмотрел своеобразное кармическое воздаяние. За месяц с небольшим до блокировки — 19 июня 2020 года в издании «Лента» вышла статья, рассказывающая о том, как Малофеев поспособствовал установлению цензуры в российском сегменте интернета. Как утверждало издание, Малофеев был основателем «Лиги безопасного интернета», активисты которой способствовали росту количества «сроков за репост». Особенно пристально активисты следили за «ВКонтакте».

Ситуация с этими уголовными делами по этой статье была настолько плачевна, что в 2016 году Верховный суд попросил перестать бездумно возбуждать дела об экстремизме за репосты в социальных сетях. А в 2018 году президент России Владимир Путин частично декриминализировал 282-ю статью. Но к тому времени «сроки за репост» нанесли урон популярности соцсетей. Так, согласно данным «Левада-Центра» (организация, признанная иноагентом в РФ) если в марте 2017 года соцсетями в РФ пользовались 66% совершеннолетних, то в декабре 2017 года — уже 59%, хотя с 2011 по 2017 годы количество пользователей соцсетей постоянно росло.

И хотя в декабре 2017 года по тому же опросу «ВКонтакте» предпочитало большинство — 65% — россиян, сама соцсеть уже приобрела имидж, где царит всесильный «товарищ майор».

Хотя еще в 2016 году, как свидетельствует фильм-расследование Эдуарда Петрова «Янтарные кроты», во «ВКонтакте» вполне спокойно обменивались информацией нелегальные добытчики янтаря.

Компрометация российской соцсети осложнила работу и самим правоохранительным органам. Только самые недалекие преступники остались в досягаемой для правоохранителей соцсети. Более хитрые и умные для связи стали использовать Telegram или вовсе перешли в даркнет.

А ведь не будь печально известных «сроков за репост», кто знает: может, нынешнее руководство «ВКонтакте» подобно Дурову могло бы отчитаться о десятках миллионах новых пользователей, а рост новых регистраций в этой соцсети был больше не на 54%, а на все в 540%.

Как бы то ни было, события последних дней заставили многих в России задуматься о прекращении диктата западных соцсетей и ΙΤ-платформ. А это — хороший шанс для талантливых российских ΙΤ-шников. Их навыки и умения в ближайшие годы точно будут востребованы дома — в России.

Но техническая начинка, как показал недавний опыт, тоже не самое главное. Если мы хотим, чтобы у нас был свой Рунет, мы, то есть те, кто в этом заинтересован, а это, прежде всего, правительство, политики и масс-медиа, как ни странно, должны создать в российском интернете территорию реальной свободы слова. Чтобы вопросы законности решали не олигархи и их окружение, не миллиардеры и даже не главные редакторы, а закон. Но возможно ли это в наших непростых условиях противостояния с Западом — остается, может быть, главным вопросом этой истории.

Егор Леев, Захар Виноградов, Украина.ру