"'/></noscript> <style type= #content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

«Пустая труба»: эксперт Землянский объяснил, что ждёт Украину без контракта с Газпромом

"Пустая труба": эксперт Землянский объяснил, что ждёт Украину без контракта с Газпромом

По мнению специалиста в области энергетики, лишившись венгерского транзита, украинские власти больше не смогут изображать «европейский реверс» газа.

Как пишет Украина.ру, эксперт по энергетике Валентин Землянский заявил что еще не так давно между Украиной и Венгрией  существовала точка «виртуального реверса», в которой до половины импортного венгерского газа якобы заходило на территорию Украины. Теперь, после запуска прокачки через «Турецкий поток», рассказывать эти байки больше возможности нет, поэтому Киеву следует приготовиться к дефициту порядка четырех миллиардов «кубов» газа.

«После того как украинская ГТС лишилась российского транзита, — продолжил специалист, — трубы фактически испытывают физический дефицит в газе. Из-за нового контракта Венгрии, Украина лишилась и виртуального реверса. Чтобы поддерживать работоспособность ГТС в трубах должен быть газ, а значит, его придется закупать. Учитывая, что у Украины нет долгосрочных контрактов, его придется покупать на бирже, а там цены доходят до 1000 долларов за тысячу кубов».

По мнению эксперта, только прямой контракт с Газпромом способен спасти Украину, если же власти в Киеве продолжат свою антироссийскую политику, украинцам придётся мёрзнуть этой зимой.