#content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

На Украине крайне возмутились тем, что больше не смогут получать денег за транзит газа из страны, которую называют «агрессором»

На Украине крайне возмутились тем, что больше не смогут получать денег за транзит газа из страны, которую называют «агрессором»

Венгрия подписала с «Газпромом» новый долгосрочный контракт на поставку газа в обход Украины, что вызвало резкую реакцию со стороны Киева

Министр иностранных дел Дмитрий Кулеба, в частности, пригрозил некими «ответными шагами». Одним из них, надо полагать, станет обращение Украины в Еврокомиссию для оценки соответствия этого соглашения европейскому законодательству.

Говоря иными словами, на Украине крайне возмутились тем, что больше не смогут получать часть денег за транзит газа из страны, которую на государственном уровне называют «оккупантом» и «агрессором». Яркий пример политического двоемыслия и лицемерия.

Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан дал достаточно прямой ответ на все претензии, указав, что он подотчетен только своим избирателям и «точка зрения Украины в ситуации с поставками газа не может учитываться». Без соглашения с Газпромом венгерским потребителям пришлось бы платить за газ гораздо больше. Никакой политики, речь о более выгодных условиях, как, к слову, и в случае с «Северным потоком — 2».

Россия в свою очередь взятые на себя обязательства выполняла и будет выполнять, но без истерик, принуждения и, разумеется, не в ущерб собственным интересам.

Леонид Слуцкий