Кед'/></noscript> <style type= #content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

Кедми задал Лондону пять неудобных вопросов о «деле Скрипалей»

Кедми задал Лондону пять неудобных вопросов о "деле Скрипалей"

По мнению известного политического эксперта, новые обвинения, с которыми выступила британская разведка, не выдерживают никакой критики.

Как пишут Народные новости, бывший руководитель израильской службы «Натив» Яков Кедми прокомментировал обвинения, выдвинутые официальным Лондоном, третьему фигуранту по инциденту в Солсбери, где якобы были отравлены экс-офицер ГРУ Сергей Скрипаль и его дочь Юлия.

Кедми задал всего пять вопросов, которые полностью разрушают официальную британскую версию событий:

«На чем основано предположение, что этот человек участвовал в отравлении Скрипалей?

 

И что он, действительно, поддерживал Боширова и Петрова?

 

Вы сказали, что он является офицером ГРУ? Ну, хорошо. На основании чего вы так решили?

 

Может быть, он сам вам рассказал?

 

Или жертва узнала своего бывшего офицера?»

Эксперт также обратил внимание на тот факт, что разговоры о неком «третьем фигуранте» велись давно, но его имя было обнародовано только сейчас, сразу же после того, как Москва обвинила Лондон во вмешательстве во внутренние дела России.