Ур'/></noscript> <style type= #content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

Урон по самой себе: эксперт рассказал о последствиях выхода из БРЭЛЛ для Литвы

Урон по самой себе: эксперт рассказал о последствиях выхода из БРЭЛЛ для Литвы

Электрическое кольцо Белоруссии, России, Эстонии, Латвии и Литвы, сокращённо БРЭЛЛ, давно соединило энергетические потоки пяти некогда братских союзных республик. И попытаться выйти из этой системы, как того хочет Вильнюс, конечно можно, вот только вопрос — а что взамен?

Как пишет портал Вaltnews, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков объяснил на что литовское руководство обрекает экономику республики и собственных граждан, в случае отключения Литвы от единой энергетической системы, ради каких-то мифических политических целей (не покупать энергию у БелАЭС).

«Здесь сложно сказать, что в итоге Литва сделает: можно отказаться и от БРЭЛЛ, и отдельно от белорусской электроэнергии, но это будет очень дорого стоить. Вопрос скорее не в том, можно ли это технически сделать, а в том, готова ли литовская экономика к такому удару и такому мазохизму», – заявил Юшков.

По словам эксперта, экономика Литвы и так дышит на ладан, а высокие тарифы на электроэнергию только усугубят ситуацию.

«Получается, что вы убираете вообще любую возможность купить дешевую и надежную электроэнергию. Поэтому, это путь к авариям и к очень дорогой энергии, что последняя зима и показала», – отметил Юшков.

Правда, существует некий прожект энергетического моста в Швецию, но по оценке Юшенкова, перспективы такого решения весьма призрачны и предполагаемый положительный эффект неоднозначен.

«В этом году оказалось, что в Швеции различные ВИЭ (возобновляемые источники энергии – прим. ИА News Front) замерзли, и сектор ВИЭ сильно просел. Гидроэлектростанции вырабатывали не так много электроэнергии. В итоге Швеция из экспортера электроэнергии стала импортером и по тому самому мосту она закупала у Литвы электроэнергию, а не поставляла ее в Литву. Литва, в свою очередь, брала ее просто из БРЭЛЛ и перепродавала. А что если такого источника не будет?, – риторически вопрошает аналитик, —  Будут веерные отключения и, соответственно, промышленность будет останавливаться на какое-то время, потому что будут обеспечивать электроэнергией только население, чтобы хоть как-то хватило перекантоваться зимой».

Юшенков выразил уверенность, что всё это ляжет на плечи простых литовских потребителей, вот только до конца так и ясно, а ради чего весь «сыр-бор».