'/></noscript> <style type= #content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

Чехи переборщили с «хитростью» – и перехитрили сами себя

Чехи переборщили с «хитростью» – и перехитрили сами себя

Полиция Чехии не нашла достаточных доказательств для того, чтобы предъявить кому-либо из россиян официальные обвинения по делу о взрывах во Врбетице

Со своей стороны, чешский МИД вмешался в ситуацию с посольством РФ и запретил пражским властям претендовать на его земли. Означает ли это, что чехи все-таки одумались и больше не хотят обострять отношения с Россией?

Можно долго спорить, является ли современная Чехия суверенным государством (или уже уступила свой суверенитет частично Брюсселю, а частично Вашингтону). Но Чехия, вне всяких сомнений, демократическое государство с высоким уровнем плюрализма мнений во внутренней политике.

В управленческую элиту страны подчас попадают весьма экстравагантные личности, причем прямо с улицы, выиграв те или иные выборы. А иногда это внутричешское дело наносит свой отпечаток на внешнюю политику страны. В том числе на ее отношения с Россией.

Собственно, самые скандальные чешские инициативы, вызвавшие резкую реакцию Москвы, принадлежат именно местным властям. Так, демонтаж памятника маршалу Коневу, под командованием которого 1-й Украинский фронт окончательно освободил чешскую столицу от гитлеровцев, – это проект старосты района Прага-6 Ондржея Коларжа.

Когда монумент уже сняли с постамента, Коларж счел возможным пошутить, что советский маршал наказан за нахождение на улице без медицинской маски.

Поставить памятник «власовцам» в Ржепорье тоже придумал местный староста – Павел Новотны, в прошлом связанный с желтой прессой, телевидением и покером. В истории с Коневым он тоже успел отметиться, опубликовав «открытое письмо Российской Федерации», в котором употребил в адрес маршала такие эпитеты, как «монстр», «психопат», «преступник», «массовый убийца» и «паршивый военачальник», имя которого «недостойно почитания в школьных учебниках».

Феноменальная наглость, учитывая, что Конев освобождал не только Прагу, но и Освенцим.

Наконец, идея отнять у посольства России полгектара земли и сделать ее частью парка Стромовка принадлежала старосте района Прага-7 Яну Чижинскому, который обожает «собирать наказы избирателей» через посиделки в чешских пивных. Возможно, где-то там он и подцепил идею с посольством, а теперь МИДу Чехии приходится напоминать, что ее реализация привела бы к нарушению норм международного права.

Невозможно представить, чтобы подобным «троллингом» иностранных держав занимались московские префекты, претендуя на землю посольств (формально – территорию другой страны) и монументальное воплощение своих диковатых воззрений на историю. Но для Чехии с ее системой местного самоуправления, где кого только нет, это норма жизни.

К слову, начальник над пражскими старостами – мэр (приматор) Праги Зденек Гржиб – представляет даже по чешским меркам экзотичную партию: Пиратскую. И во всех этих скандальных инициативах, где вопросов внешней политики значительно больше, чем проблем городского хозяйства, он ничего странного не видит.

Получается, российско-чешские отношения попали в зависимость от мелких чиновников – относительно молодых людей, чье созревание совпало с периодом, когда Россию в Чехии представляли в основном как оккупанта. Но из этого отнюдь не следует, что Москва должна махнуть рукой на «проказы» локальных деятелей, которые не принадлежат к верховной чешской власти и представляют интересы чешских хипстеров, а не широких народных масс.

Во-первых, этот «троллинг» находит персональную поддержку у деятелей значительно более влиятельных, вплоть до генерального секретаря НАТО.

Во-вторых, у правительства Чехии были возможности пресечь все русофобские инициативы в зародыше, но оно ими не воспользовалось. Между претензией Чижевского и отповедью чешского МИД на нее прошло несколько месяцев, за время которых Прага официально стала для Москвы столицей «недружественного государства».

Поэтому стоит думать, что мы имеем дело не с экстравагантными инициативами специфического чешского самоуправления, а с очередным проявлением дуализма в чешской политике, который местные элиты почитают как «стратегию».

Там уже довольно давно сложилась такая конструкция, по которой президент страны во многом комплементарен к России, а правительство проводит жесткий антироссийский курс.

В итоге все как будто должны быть довольны: и Брюссель – столица ЕС и НАТО, и Москва, у которой есть «свой человек» в Праге для реализации программ по двустороннему сотрудничеству, и чехи в целом – как тот телок, что сосет двух маток.

Такая стратегия действительно работала: Прага числилась одной из столиц антироссийской пропаганды в РФ (как место базирования иностранного агента «Радио Свобода*») и площадкой для изощренных шпионских игр между нами и странами НАТО, но в то же время перспективным партнером, готовым закупать у нас вакцину от коронавируса и поддерживать идею об облегчении визового режима.

Но после дела о взрывах во Врбетице хитроумные чехи, что называется, «доигрались»: в Москве решили, что «красная линия» пересечена. Сейчас это дело полностью определяет российско-чешские отношения, при том, что тоже развивается «разнонаправленно».

Президент Милош Земан призывает «не пороть горячку» и дождаться конца расследования, благо у следствия есть несколько версий. А премьер Андрей Бабиш настаивает, что версия только одна – деятельность российских спецслужб, а все остальные версии для Чехии «нехорошие».

Полиция страны не смогла собрать достаточно доказательств для того, чтобы начать уголовное производство и предъявить кому-либо обвинения. Но МИД Чехии уже нашел виноватых и выставил России счет на 25,5 млн евро за «нанесенный ущерб».

На этом фоне в отставку ушел генпрокурор Павел Земан, позволявший себе в отношении дела скепсис того же рода, что и его однофамилец – президент. Чешские СМИ трактуют это как победу главы Минюста Марии Бенешовой, которая разделяет точку зрения премьера Бабиша.

При этом и Бабиша, и Бенешову еще недавно называли «коррупционерами» и чуть ли не «российскими агентами», а многотысячные толпы на улицах требовали их отставки. Учитывая специфику биографии Бабиша и то, что Бенешову считают «его человеком», их упрямство в деле о взрывах заставляет подозревать наличие внешнеполитического заказа, подкрепленного компроматом. Свергнуть их и заменить на более привычных для Брюсселя политиков не получилось, а «договориться», как мы видим, вполне.

Но самим чехам договориться с Россией на прежних условиях (а МИД страны продолжает взывать к «построению прагматичных отношений») уже не получится. Ситуация, когда антироссийские акции списывают на «инициативу на местах», предлагая выстраивать диалог с как бы пророссийским президентом, это уже не дипломатическая уловка, а настоящая шизофрения. То, что надо лечить.
Выписанное Москвой «лекарство» – статус «недружественной страны» со всеми вытекающими из этого последствиями – не имеет срока действия. Чтобы отмотать ситуацию назад, уже недостаточно разговоров о «расколах в чешской элите», намеков и сигналов, нацеленных на то, чтобы выстраивать, например, торговлю с нашей страной, одновременно делая ее «мальчиком для битья» в рамках общезападной стратегии по «сдерживанию».

Как это часто бывает с украинцами, чехи переборщили с «хитростью» – и перехитрили сами себя.

Станислав Борзяков, ВЗГЛЯД

* — СМИ, признанные иностранным агентом по решению Министерства юстиции РФ.

Обязательно подписывайтесь на наши каналы, чтобы всегда быть в курсе самых интересных новостей News-Front|Яндекс Дзен, а также Телеграм-канал FRONTовые заметки