'/></noscript> <style type= #content_rb_119478 { min-height:215px; } #content_rb_119475 { min-height:165px; } .code-block-1 { display:flex !important; clear: none !important; } .code-block-2 { display:flex !important; clear: none !important; } figure { padding: 0px; margin: 0px 0px 15px 0px; max-width: 100%; height: auto; } iframe { max-width: 100%; height: 500px; } @media screen and (max-width: 600px) { #content_rb_119478 { min-height:0px; height:0px; } #content_rb_119475 { min-height:0px; height:0px; } .player__container { width: 375px !important; height: 400px; } iframe { height: 250px; } } .player__container { width: 100% !important; height: 500px; } .single .all-news__inner .article { border-top: 1px solid #ccc; padding-top: 20px; margin-top: 10px; } .sidebar-news { font-weight:500; } .sidebar-news-block { background: #f3f5f7; } .sidebar--f-l { padding-bottom: 15px; } .lazyloaded{ max-height: 450px; object-fit: contain; } .nocrop { object-fit: contain !important; } #buttonup { display: inline-block; background-color: #263238; width: 60px; height: 60px; text-align: center; border-radius: 4px; position: fixed; bottom: 30px; right: 30px; transition: background-color .3s, opacity .5s, visibility .5s; opacity: 0; visibility: hidden; z-index: 1000; padding: 12px; } #buttonup::after { font-size: 1em; line-height: 60px; color: #fff; } #buttonup:hover { cursor: pointer; background-color: #52585a; } #buttonup:active { background-color: #555; } #buttonup.show { opacity: 1; visibility: visible; } .btn-load-more { width:100%; } .entry-title { margin-top: 15px; } .yarpp-related h3 { padding: 0 17px!important; } .main-head--mb15 { margin-bottom: 15px!important } .videobutton{ background: rgb(210,23,3); background: linear-gradient(90deg, rgba(210,23,3,0.4) 0%, rgba(38,50,56,0.3) 73%); } .videobutton a:hover { color: #fff!important; } .article-link { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .article-link:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .top-news__main { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .top-news__main:hover { -webkit-filter: brightness(60%);} .video-list__img { -webkit-filter: brightness(100%); -webkit-transition: all 0.6s ease; -moz-transition: all 0.6s ease; -o-transition: all 0.6s ease; -ms-transition: all 0.6s ease; transition: all 0.6s ease;} .video-list__img:hover { -webkit-filter: brightness(60%);}

Военная помощь Украине — деньги впустую. Андрей Бабицкий

Военная помощь Украине - деньги впустую. Андрей Бабицкий

Из Киева продолжают приходить обнадёживающие новости

Страна целеустремлённо движется курсом на вступление в Североатлантический альянс. Украинское руководство намерено направить часть военной помощи США в размере $150 млн на углубление совместимости с НАТО. Об этом сообщается в релизе пресс-службы Министерства обороны.

«По словам министра обороны Украины Андрея Тарана, эта помощь будет направлена на проведение мероприятий по обеспечению территориальной целостности Украины, обороны границ и углубление совместимости с НАТО», — пишет пресс-служба оборонного ведомства.

Звучит всё это довольно серьёзно. Совместимость с НАТО — это задача, которая ставится самим военно-политическим блоком перед странами-кандидатами. Они должны довести свои вооружённые силы до натовских стандартов сразу по множеству параметров. Это касается и вооружения, и боевых навыков военнослужащих, и даже обмундирования. Однако, если разбираться в истории вопроса детально, то появляются некоторые сомнения в том, что деньги в полном объёме будут потрачены на заявленные цели. Коррупция на Украине, несмотря на создание различных антикоррупционных ведомств, не преодолена. А за счёт того, что в неё вкладываются огромные деньги, она достигает баснословных размеров.

После развала СССР оборонный потенциал Украины был колоссален. Численность и качество вооружений в 1992 году позволяли считать ВСУ третьей или четвёртой армией в Европе: от 700 до 980 тыс. военнослужащих, от 6 до 8 тыс. танков, 20 тыс. единиц различных видов артиллерии, до 10 тыс. боевых машин, более 1100 боевых самолётов и 400 вертолётов, от 138 до 350 кораблей и судов Черноморского флота.

В последующие годы Киев начал активно торговать вооружениями на азиатском и африканском рынках. К 2014 году у Украины осталось всего 700 танков в строю, еще 1445 — на базах хранения, 2189 боевых машин, 1421 артиллерийская система, 206 вертолётов и 326 самолётов. На данный момент, несмотря на все усилия по укреплению армии, сухопутные войска Украины — это просто лёгкие пехотные части, перемещающиеся на грузовом транспорте, очень плохо вооружённые, поскольку военная промышленность страны почти полностью уничтожена.

Но это одна сторона вопроса. Другая — ужасающая коррупция, о которой говорится на официальном уровне. По нынешнему году данных пока нет, но есть по 2020-му. Начальник управления по вопросам предотвращения и выявления коррупции Министерства обороны Вадим Приймак оценил ущерб, нанесённый государству, в 2,5 млн гривен. Тут и злоупотребления в сфере строительства жилищно-казарменного фонда, и хищения средств при поставке бронетехники. На них, кстати приходится до 90% всех разворованных денег. Есть и другие направления. Такие как поставка обмундирования, обеспечение боеприпасами и питанием.

Кроме того, на тендерах заказы достаются не тем компаниям, которые предлагают наилучшие условия, — их получают производители, связанные с олигархами и нынешней властной командой.

Всё это позволяет утверждать, что и американская военная помощь будет по полной обойме разворовываться на пути к своему адресату. Кстати, американцы вполне отдают себе в этом отчёт, но контролировать этот процесс из-за его безудержности и оголтелости они не в состоянии.

Поэтому делим заявления министра обороны на два, а то и на три. Слова Тарана об «укреплении границ» напоминают о старой истории с проектом Арсения Яценюка «Стена», или «Европейский вал». Строительство забора из проволоки и откопанный ров не являются фортификационными сооружениями, способными обеспечить даже минимальную защиту от тяжёлой бронетехники противника, которая с лёгкостью преодолеет хлипкий забор. Тем не менее на строительные работы на сегодняшний день потрачено более $73 млн. Так вот, Национальное антикоррупционное бюро возбудило уголовное дело по факту хищений при строительстве на сумму в 16,7 млн гривен (около $620 тыс.). А в 2017 году были задержаны восемь человек, подозреваемых в причастности к коррупционной схеме. Нет никаких оснований полагать, что в сфере военной коррупции на Украине хоть что-то изменилось к лучшему.

Андрей Бабицкий, RT

Обязательно подписывайтесь на наши каналы, чтобы всегда быть в курсе самых интересных новостей News-Front|Яндекс Дзен, а также Телеграм-канал FRONTовые заметки