Кресы всходни

Кресы всходни

         Странное словосочетание, вынесенное в название, на самом деле имеет вполне четкое определение. «Kresy Wschodnie» — это польское название территорий нынешних западной Украины, западной Белоруссии и Литвы, некогда входивших в состав межвоенной Польши (с 1918 года по 1939 год). В частности, в их состав входила и Восточная Малопольша

К чему нам сейчас вспоминать это название?

Дело в том, что именно на этой территории в 1930 году развернулись события, получившие название «Пацификация украинцев в Восточной Малопольше».

Пацификация, очевидно, означает принуждение к миру. Однако кого и как поляки принуждали к миру осенью 1930-го?

Давайте разбираться.

Собственно «Восточные кресы», Польша получила только в 1921 году, согласно Рижскому мирному договору, на подписание которого советское руководство было вынуждено после откровенно неудачной советско-польской войны 1919-1921 гг.

         При этом – будем честны – поляки решили не утруждать себя всерьез соблюдением условий по вхождению в состав своего государства Восточной Галиции и Волыни, выдвинутых советом послов Антанты. А среди них, между прочим, значились: соблюдение прав украинского меньшинства на национально-культурную автономию и создание национальной автономии, получение образования на родном языке, открытие украинского университета, свобода вероисповедания, а также свобода политических объединений и культурных организаций.

Несмотря на соответствующее решение польского сейма, в реальности ничего из вышеперечисленного население приобретенных территорий не получило. Ополячивание шло ударными темпами – насаждался чуждый большинству населения язык, массово закрывались не-польские школы, а сами земли Восточной Малопольши раздавались военным поселенцам «осадникам» из центральной Польши.

Кстати, вам это ничего не напоминает, дорогие читатели?

Так вот, как известно – любое действие вызывает противодействие, и оно не могло не родится и в этот раз.

Но, знаете, история с пацификацией – как раз тот случай из мировой истории, когда сочувствовать не хочется ни одной из сторон.

Потому что начало 30-х годов отметилось значительным ростом террористических проявлений со стороны Украинской военной организации (УВО) и появившейся в 1929 году Организации украинских националистов* (ОУН).

В июле 1930 началась антипольская акция саботажа: по селам Галиции прокатились нападения на учреждения государственной власти и поджоги имущества поляков. При этом была широко задействована молодёжь и даже школьники.

Дабы не быть обвиненным в отстаивании польской точки зрения, я считаю уместным привести цитату из статьи «Пацификация», размещенной на сайте Института истории Украины Национальной академии наук Украины.

В частности, там говорится следующее:

«В течение 12 июля — 24 сентября (единичные случаи регистрировались в октябре и ноябре) 1930 состоялся 191 акт саботажа, из которых 172 касались уничтожения частного имущества. Выступления начались нападения на имения известных личностей, польских генералов и чиновников, впоследствии распространились на имущество колонистов, разрушение инфраструктуры дорожной, железнодорожной и телефонных коммуникаций. Особое распространение получили поджог жилых домов, сараев, хоз. помещений, стогов хлеба и сена. Объектом атак стали также почтовые отделения и почтовые авто».

Очевидно, игнорировать откровенно террористическую деятельность украинских националистов, поляки не стали. Впрочем, есть вполне разумная версия, что дополнительным фактором, подтолкнувшим Польшу к пацификации, было желание Юзефа Пилсудского укрепить собственные позиции и авторитет перед скорыми выборами.

Так или иначе, 14 сентября 1930 года началась широкомасштабная операция, с привлечением полицейских сил и воинских подразделений. Министру внутренних дел Фелициану Складковскому было отдано распоряжение провести полицейские и репрессивные меры:

«Поджоги, саботаж, нападения и изнасилования в Восточной Малой Польше нельзя рассматривать как восстание. Избегайте кровопролития и используйте, в случае добровольной или принудительной поддержки бомбистов населением, полицейские репрессии, а там, где это не помогает — военные акции со всеми связанными с ними тяготами. Само присутствие военных не позволит бомбистам терроризировать население. Население должно знать, что оно обязано подчиняться властям, а не террористам».

Впрочем, избежать кровопролития не удалось – за лето-осень 1930 года по подозрению и за участие в акции ОУН-УВО 1739 человек было арестовано, из них до 10 января 1931 года 596 человек было освобождено. По данным источников того периода, семь человек погибло и несколько сотен человек получили травмы и ранения. При этом было сожжено около 500 домов.

В октябре 1930 года был убит глава польского отделения ОУН Юлиан Головинский — по официальной версии польских властей, он был «застрелен при попытке к бегству во время следственного эксперимента».

Разумеется, не обошлось без жестокости и перегибов, особенно в отношении невиновных, отчего население Восточной Малопольши сильнее любить поляков не стало.

Однако не стоит думать, что автор статьи с теплотой относится к жившим на этих землях украинцам – те и сами не были белыми овечками. К примеру, на том же сайте Института истории Украины есть любопытная цитата следующего содержания:

«Во время массовых ревизий польскими военно-полицейскими экспедициями, согласно офиц. данным, было изъято около 1287-1323 винтовок, 372-566 пистолетов, 398 штыков, 31 граната, почти 100 килограмм взрывчатки, а также другое войсковое снаряжение (саперные лопатки, ранцы, патронташи, шлемы, телефонные провода и т.д.)… от вооруженного сопротивления погиб 1 рядовой 4-й роты Корпуса охраны пограничью, получили ранения 1 рядовой Войска Польского и 1 полицейский».

Другими словами, в ходе обысков у украинцев было изъято оружие, которого хватило бы на целый пехотный полк. И, как следует из той же цитаты, они вполне себе его применяли. При этом, как признают украинские же историки, по неполным данным, до 15 сентября 1931 в польские суды поступил 51 иск об обжаловании действий власти различного уровня при пацификации.

По итогам, за злоупотребления при проведении операции, к году лишение свободы были осуждены 3 солдата Войска Польского, 8 полицейских отправили в отставку, 24 перевели с понижением в должности, 40 человек получили недельный арест, 14 — выговоры, дела 10 полицейских направили в прокуратуру.

Начавшиеся после пацификации переговоры успехом не увенчались. Поначалу польское правительство приняло решение начать переговоры с представителями легальных украинских партий Польши, и прежде всего с наиболее многочисленной — УНДО (Украинское национально-демократическое объединение).

На переговорах обсуждались условия сотрудничества и установления нормальных польско-украинских отношений, осуждение экстремистских украинских организаций, являющихся единственным фактором дестабилизации отношений. Оговаривалось предоставление финансовой поддержки и кредитов на развитие культурных и экономических структур легальных украинских партий.

По результатам переговоров, по инициативе польской стороны, было создано украино-польское товарищество по сближению, при поддержке которого вышел ряд статей польских деятелей культуры и науки, осуждающих ряд положений польской официальной политики в отношении украинского меньшинства. С этого момента в украинской политической среде отмечается «нормализация отношений с польскими государственными структурами.

Однако процесс примирения был прерван убийством 15 июня 1934 года в Варшаве польского министра внутренних дел Б. В. Перацкого, и, в результате, 17 июня того же года Ю. Пилсудский издал декрет «О лицах, угрожающих безопасности, спокойствию и общественному порядку», разрешавший заключать без судебного решения в административном порядке лиц, неугодных местным властям. Для этой цели вскоре польскими властями был создан концентрационный лагерь в Березе-Картузской.

Колесо репрессий вновь начало набирать обороты.

Какие выводы можно сделать из этой истории?

Ну, во-первых – ни одна из участников пацификации лично у автора симпатии не вызывает. И поляки, и украинцы полностью стоят друг друга.

Во-вторых – нельзя не отметить странную историческую закономерность: называя национальной трагедий насильственное ополячивание населения Восточной Малопольши и вознося на щит террористов из ОУН, нынешние украинцы прекрасно перенимают польские методы в части угнетения населения. Уже сами украинцы закрывают русскоязычные школы и запрещают говорить на русском языке.

Но теперь это правильное, нужное угнетение, верно? Ни один украинский историк никогда не назовет современную насильственную украинизацию «национальной трагедией», зато в очередную годовщину начала пацификации мы обязательно услышим горький плач о бедных-несчастных украинских националистах, которых зачистили польские власти.

А больше тысячи винтовок и сто килограмм взрывчатки были подброшены агентами Кремля… простите, Варшавы.

Или, в свете современных украинско-польских отношений, нам все же предстоит узнать о роли Москвы в «сталкивании лбами двух братских народов»?

Не удивлюсь, если так и будет.

Николай Муравский, специально для News Front

Обязательно подписывайтесь на наши каналы, чтобы всегда быть в курсе самых интересных новостей News-Front|Яндекс Дзен, а также Телеграм-канал FRONTовые заметки