Как в Белоруссии сплагиатили идею Собчак — эксперт о главном просчете оппозиции

Хотя попытка свергнуть Александра Лукашенко в самом разгаре, у оппозиции нет ни лидера, ни даже мощного ядра для объединения народа.

Как в Белоруссии сплагиатили идею Собчак - эксперт о главном просчете оппозиции

Нынешний год, учитывая его насыщенность событиями, был идеальным для того, чтобы Александр Лукашенко реализовал транзит власти, как это было в Казахстане и может даже более искусно. О том, есть ли еще у белорусского лидера эта возможность, рассказал в интервью агентству News Front магистр межкультурных коммуникаций и зарубежного регионоведения Ксения Волнистая.

— Расскажите, насколько сейчас Александр Лукашенко контролирует ситуацию в стране?

— Если мы говорим о контроле над армией и органами правопорядка, то, конечно же, контроль держится, так как система выстроена достаточно жестко. Если мы берем во внимание провластные протесты, вряд ли непосредственно сам Александр Григорьевич ими руководит. Если мы говорим о мирных протестах населения, которые не согласны с результатами выборов, то здесь, понятное дело, у него в принципе нет власти их как-либо контролировать.

Тем не менее, видно, как власть осознает, что масса протестующих достаточно велика и не слышать ее в этой ситуации уже невозможно. Поэтому начинаются попытки делать шаги навстречу протестующим. Это можно отметить по последним новостям, когда начали активно форсировать конституционную реформу, которая, собственно, не нова: она была предложена, если не ошибаюсь, более полутора лет назад. Просто на фоне всех событий — парламентских выборов и корона-кризиса – о ней просто все забыли.

Также на последнем воскресном митинге к протестующим вышел помощник президента. Правда, он вышел к тем, кто остался после того, как большая часть разошлась, но, тем не менее, это уже шаг. Это — маркер того, что власть начинает осознавать, что игнорировать митингующих не получится.

— Как, по Вашему мнению, будет развиваться ситуация в Белоруссии? Удастся ли совершить переворот или возможен другой сценарий? В частности, сможет ли Лукашенко в сложившейся обстановке осуществить «казахстанский» транзит власти своему преемнику? Если да, кто бы мог стать этим преемником?

— Я не вижу быстрого решения ситуации, думаю, что она затянется. Это связано с рядом факторов. Во-первых, власти непосредственно сделали все, чтобы ситуацию затянуть. Во-вторых, у оппозиции пока еще нет лидера или какого-то сформированного ядра, которое действительно пользовалось бы авторитетом у большинства митингующих, за которым они бы пошли.

Координационный совет только начинает свою работу, поэтому сложно дать ему оценку. А если мы говорим о каких-либо фигурах, которые уехали или являются заключенными, то здесь вряд ли получится сделать лидера без возможности прямой коммуникации.

То, что мы видим сейчас по факту, может сойти за митинг без лидерства, однако все прекрасно понимают, что если лидер или какая-то консолидированная группа людей не появится, то будет очень сложно удерживать такие массовые потоки людей, чтобы они не устали, не перегорели, не попытались найти другой способ выразить свое недовольство.

Что касается преемника, мне кажется, что момент упущен. И в целом, несмотря на то, что Александр Григорьевич Лукашенко считается политиком с очень хорошей интуицией, на мой взгляд, этот год его дезориентировал. Именно этот год, как многие аналитики и предсказывали, был бы лучшим для его транзита власти. Так как коронавирус в Евросоюзе и голосование по поправкам в Конституцию отвлекли Россию и ЕС, белорусским выборам уделялось достаточно малое внимание и финансирование — речь идет о финансировании определенных сил и движений, — которые могли повлиять на внутреннюю ситуацию.

Поэтому этот год для Александра Григорьевича мог стать идеальным для передачи власти по казахстанскому подобию, может даже еще более элегантно, несмотря на то, что Нурсултан Абишевич [Назарбаев] использовал максимально тонкий и изящный политический инструментарий, когда уходил со своего поста. Так что, я не думаю, что Лукашенко сможет теперь поставить своего преемника, ведь непонятно, кого выводить – ярких фигур в правительстве немного, и сейчас все они молчат.

— Расскажите, кто сейчас поддерживает Светлану Тихановскую и есть ли вообще эта поддержка?

— У меня складывается ощущение, что, уехав за границу, Светлана Тихановская, во-первых, не сильно потеряла какой-то авторитет в глазах людей, ведь угроза жизни членам семьи – весьма серьезная и понятная причина. Тем не менее, я не скажу, что этот авторитет как политика был большим изначально.

Да, ее уважали, во многом принимали как альтернативу, потому что она была кандидатом в президенты, но складывается такое впечатление, что, уехав из страны, она немного выпала из внутреннего инфополя. То есть, на международной арене можно увидеть много новостей, но внутри я не вижу, что есть какие-то большие подвижки. Здесь, конечно, более активны Мария Колесникова и другие участники объединенного штаба.

Что касается поддержки Светланы Тихановской, честно скажу, что очень многие люди голосовали за нее, как за единственно возможную альтернативу, реальную оппозицию власти на этих выборах. Остальная системная оппозиция была во многом уже аффилирована с властями, и не вызывала доверия.

— На сегодняшний день Тихановская не выглядит как полноценный претендент на пост президента. С ее же слов, своей задачей она видит именно проведение повторных выборов, которые пройдут под надзором западных наблюдателей. В этой связи вопрос: кто бы мог стать потенциальным ставленником Запада на посту главы республики?

— Это факт, Тихановская говорила, что она не политик и планирует провести перевыборы. Ее политическая программа во многом была программой кандидата против всех, что многим напомнило Ксению Собчак, которая участвовала в выборах президента России и была своеобразной галочкой «против всех».

Тем не менее, для меня остается непонятным факт того, что оппозиция шла на выборы для того, чтобы, если их выберут, провести новые выборы. У нас в Белоруссии есть графа «против всех», которую может отметить любой житель Белоруссии. И если голосов против всех больше прочих, то автоматически проводятся новые выборы. Для этого не нужно выбирать нового президента, чтобы он решил, что он не будет президентом, и назначил перевыборы.

Здесь я вижу очень большую нелогичность в программе оппозиции, в их действиях. Мне до сих пор непонятно, почему они искренне считали, что голоса против всех намного легче сфальсифицировать, чем голоса за какого-то конкретного кандидата. Тезис о том, что новые выборы, в случае победы Светланы Тихановской, пройдут честно и открыто, также мне непонятен: если вас не устраивает система, то сначала нужно сделать необходимые изменения в ней, а затем проводить новые выборы. А это значит, что определенное время нужно будет находиться у власти, что идет в разрез с ее словами. Я уверена, что у представителей объединенного штаба есть свое объяснение этим тезисам, но мне они кажутся действительно нелогичными.

Если же говорить о каких-то ставленниках Запада, мне кажется, подобное нереально в данной ситуации, так как, наверное, не будет секретом, что ситуация волнует очень многих в международном пространстве. Думаю, что никто из крупных игроков не обладает достаточным влиянием и силой сейчас, чтобы назначить своего ставленника: Россия, Запад, Штаты, наши азиатские коллеги, как вариант.

Тем не менее, нет сомнений, что Запад будет играть немалую роль в решении этого конфликта на международном уровне. Я не думаю, что к этому будут причастный какие-то очень прозападные личности в Белоруссии. Фигура, которую все ищут, должна быть максимально нейтральной. Так же как и Белоруссия должна оставаться относительно нейтральной зоной, так как это выгодно большинству.

Кто бы что не говорил, уникальность и ценность Белоруссии заключается в ее нейтральной позиции и политике многовекторности. Да, ее можно по-разному критиковать, говорить, насколько это хорошо или плохо. Тем не менее, то, что Белоруссия остается относительно нейтральным буфером между Европой и Россией, это — плюс, а не минус.

— Активнее всего на белорусском направлении работают Польша и Литва. В то же время Западная Европа действует с осторожностью. Как Вы считаете, с чем это связано? Может ли этот раскол повлиять на исход происходящего в Белоруссии?

— Думаю, здесь стоит разделять медийную активность и активность реальную. Конечно, страны Прибалтики и Польша на этих выборах получили очень много инфоповодов для того, чтобы показать поддержку и позицию по отношению к белорусскому народу, если мы говорим конкретно о людях. На самом деле здесь, несмотря на ряд странных высказываний о том, что Гродненская область может отойти к Польше, ряд действий, которые делали польские соседи и страны Прибалтики вызывали если не уважение, то, как минимум, положительные эмоции у протестующих белорусов. Например, акции солидарности, которые состоялись в Литве, гуманитарные грузы, которые Польша хотела передать протестующим. Люди, которые выходили на митинги, получили сигнал, что их кто-то слышит.

А учитывая, что в белорусском протесте нет геополитического подтекста — сейчас вопрос заключается во внутренней ситуации, — и Польша, и Прибалтика здесь выигрывают очень серьезные очки, которые, к сожалению, проигрывает Россия. Потому что официальная позиция России в признании выборов и поддержке Александра Григорьевича вызывает у протестующих непонимание и недоумение, и встречает несогласие у ряда российских медийных личностей. Возможно, если бы представители России более нейтрально высказывались по этому вопросу, это могло нивелировать те действия, которые активно предпринимают Польша и Литва в попытке медийно завоевать себе геополитические очки.

— С точки зрения оппозиции очень удобно манипулировать якобы низкой поддержкой действующего президента страны. Словно подтверждая это, оппозиция собирает митинги и даже провела показные «выборы» в Telegram. Какова реальная поддержка Лукашенко в стране? Как к нему относится народ и может ли фактор его поддержки сыграть роль в дальнейшем развитии событий?

— Очень сложно сказать о конкретных цифрах касательно массовости поддержки или непризнании выборов, потому что, к сожалению, нет социологических данных, которые не вызывали бы сомнения хотя бы у одной из сторон конфликта. Если говорить о реальной поддержке, становится очевидным, что реальная поддержка Александра Лукашенко за последний год снизилась.

Во-первых, это связано с историей согласования «дорожных карт» с Россией: так как людям не доносили необходимую информацию, благодаря умелой работе провокационных изданий, в инфополе Беларуси активно размещались новости о том, что Россия пытается включить Белоруссию в свой состав, что в принципе забавно, ведь Союзное государство – это своего рода конфедерация. И, конечно, момент с корона-кризисом: как он проходил в стране, как власть в первое время пыталась сделать вид, что ничего не происходит. Ряд высказываний, которые делал Александр Лукашенко о том, что он [кризис] не из-за вируса, не придавали дополнительного веса такому опытному политику, как он. Кроме того, был ряд недочетов и нюансов. Уверена, они были во всех странах, так как никто не ожидал столкновения с такой глобальной проблемой. Но вместо работы над ошибками и подключения всех возможных средств антикризисного пиара и коммуникаций, госорганы иногда резко реагировали на инициативы людей по самоорганизации, когда они пытались помочь и сами собирали какие-то необходимые вещи для тех же медиков.

Еще одна большая особенность в вопросе о поддержке: настолько активный политический сезон, который был в Белоруссии этим летом и весной, а также достаточно провокационные высказывания Александра Лукашенко, привели к тому, что ранее аполитичные и лояльно относящиеся к власти люди пересмотрели свои взгляды. Это отражается как в качественном составе людей, которые выходят на протестные митинги, так и теми социальными группами, которые выходили на забастовку. Даже представители госсектора начинают высказывать несогласие с официальными результатами выборов: увольняются телеведущие, чиновники низшего и среднего звена. Конечно, сложно сказать об их количестве, но подобная тенденция служит важным маркером, учитывая, насколько государственный сектор завязан на текущей системе.

Если говорить о поддержке раньше, думаю, большая часть людей поддерживала Александра Григорьевича Лукашенко. Сейчас сказать очень сложно, так как значительное количество активной молодежи, взрослых работающих людей высказывается против. Но посчитать точное число не представляется возможным.

Если мы возьмем цифры митингов, то мы должны понимать, что на митинги выходили не все несогласные с политикой власти, а учитывая, что помощник президента говорил примерно о 20-30% несогласных – это тоже удивляет, потому что, если мы говорим о таком проценте несогласных, то почему в результатах выборов это не было отражено? Сомневаюсь, что многие несогласные не успели проголосовать: явка была достаточно большой на выборах. Вопрос остается открытым, и к сожалению, вряд ли представляется возможным получить на него ответ.

— Как известно, во время переворота на Украине, отдельные ее регионы не стали мириться с новой прозападной властью. В частности, это привело к провозглашению независимости ЛНР и ДНР, а также вооруженному конфликту. Хотя белорусская оппозиция не считает себя антироссийской, учитывая ее покровителей, крен на Запад очевиден. Возможен ли в Белоруссии такой же раскол, как это было с Украиной?

— Я не могу согласиться с тем, что я вижу крен на Запад у оппозиции, как минимум потому, что оппозиция и Telegram-каналы – это разные вещи. Если говорить о разделении Белоруссии, я уверена, что страна останется целой – у нас нет каких-то противоречий между регионами, и в целом страна не разделена какими-либо геополитическими интересами настолько сильно, как была разделена Украина.

— Как должна вести себя Россия в сложившейся ситуации? Должна ли она действовать осторожно или же добиваться интеграции? Может ли Союзное государство стать спасением для Белоруссии в нынешних условиях?

— Россия в этой ситуации, я как я уже говорила, поспешила с высказыванием активной поддержки Александра Лукашенко. Уверена, на это были свои причины, но большинству они пока не известны. На самом деле, очень хотелось бы знать понимание российской стороной ситуации и видение решений этого конфликта.

Возникают опасения, что такие действия российского руководства могут сыграть не на руку и российскому правительству внутри страны. Несмотря на то, что Александр Григорьевич пользуется определенной популярностью у российских граждан, отношение ко всем белорусам – тема достаточно трепетная в России. В век интернета, когда можно посмотреть любую запись, происходящее в Белоруссии, особенно жесткие разгоны, которые были в первые дни, явно нашли серьезный отклик в сердцах россиян.

Конечно, на мой взгляд, наиболее оптимальным вариантом в этой ситуации было бы выступление представителя России с тем, что она готова помогать решать этот конфликт в качестве международного наблюдателя или представителя международного сообщества. Кроме того, я считаю, что очень сильным и важным шагом, который сделала Украина, потом, правда, отменив, но не сделала Россия, стало бы открытие границы для белорусов. Чтобы те, кто переживает за свою жизнь и боится находиться в стране в связи с ситуацией, как граждане Союзного государства могли спокойно поехать в Российскую Федерацию и находиться там. Тем более, что очень многие люди, что давно жили и работали в России, сейчас застряли в Белоруссии из-за закрытых границ.

Это был бы очень сильный шаг и очень правильный в этой ситуации. Я надеюсь, что скоро ситуация с границей будет решена. В целом представляется странным, когда Россия открывает границы с Великобританией, Турцией и Танзанией, но с Белоруссией, с партнером, где даже нет границы, а есть только пограничные посты, границы не открываются.

Касательно заявления о военных, я думаю, что российские военные вряд ли будут введены, потому что ситуация достаточно мирная, она не настолько активная. Если провокаций с обеих сторон не будет, то эскалации конфликта в силовую сторону тоже не будет.

В любом случае, я очень надеюсь, что российская сторона сыграет важную роль как медиатор на международной арене. Максимально взвешенно и адекватно попытается оценить действия и власти, и оппозиции. Думаю, российские представители общаются не только с официальным Минском. Может, они это не афишируют, но ситуация, когда в стране происходят настолько серьезные митинги, настолько мирные и нетипичные для подобных событий в других странах, не учитывать мнение протестующих глупо. Если даже белорусская власть начинает выходить и пытаться слушать, активно думать, как решить этот конфликт, такой крупный и сильный игрок как Россия точно должен это понимать.

Обязательно подписывайтесь на наши каналы, чтобы всегда быть в курсе самых интересных новостей News-Front|Яндекс Дзен и Телеграм-канал FRONTовые заметки