Территориальные претензии поляков на земли, входившие в состав довоенной Речи Посполитой (южная Литва с Вильнюсом, Западная Украина с Львовом и Западная Белоруссия) проявляются в последние годы все более явно как на уровне польского общества, так и на уровне государственных инстанций

Популярное польское бульварное издание Super Detektyw посвятило всю обложку свежего номера теме польско-украинских вооруженных конфликтов в ХХ веке — сначала боям в ноябре 1918 года за Львов, где украинским «сечевым стрельцам» противостояли молодые польские ополченцы (их называют «львовскими орлятами»), а затем геноциду поляков, учиненному украинскими националистами в 1930—1940-е годы. Отдельно выделена Волынская резня, учиненная в 1943 году Украинской повстанческой армией*, официально признанная в июле 2016 года Сеймом (польским парламентом) геноцидом.

Рядом с леденящими кровь фотографиями убитых националистами поляков красуется карта довоенной Речи Посполитой, где выделены Львов, Вильно (Вильнюс), Брест-на-Буге (Брест) и Пинск, а рядом — крупно лозунг «Wrocimy», то есть «Мы вернемся!».

О национальных особенностях польского восприятия «восточных кресов» писал еще в 2006 году тогда научный сотрудник Центра украинистики и белорусистики исторического факультета МГУ, научный сотрудник Института славяноведения РАН Олег Неменский, которого я бы уверенно назвал лучшим в России знатоком данной проблемы: «Украина — польская земля. По соображениям политкорректности так говорить сейчас не принято, но для большинства поляков это однозначно так. Поляки вообще склонны признавать польской территорией все земли, когда-либо подчинявшиеся польской короне, но здесь эта мысль проявлена особенно остро. Так сложилось исторически: с 14 по 17 век её (Украины. — Авт.) территории были областью активной колонизации польской шляхты, которая и представляла собой «narod Polski» в его средневековом понимании. Ко времени войн Хмельницкого почти все земли нынешней Украины (кроме Новороссии, Запорожья и Закарпатья) были в собственности у польских или полонизировавшихся землевладельцев. Так что они были польскими даже de jure. Мало какой поляк признает, что Киев, а особенно Львов, — не польские города».

Неменский отмечает далее: «Для поляка украинцы, которых вместе с белорусами в Польше и по сей день часто обозначают как «narody chlopskie», — это потомки взбунтовавшейся черни, бывшие крепостные, у которых нет своей культуры и уж тем более — своей земли и своих городов. В проводившихся в Польше 1990-х годов опросах общественного мнения на вопрос: «Какие народы вам наиболее антипатичны?» первое место прочно удерживали именно украинцы. Это определено как мыслью о том, что украинцы захватили польские земли и польские города, так и памятью о той резне, которую те устроили полякам в конце 1930-х — в 1940-е гг. на территориях нынешней Западной Украины». (Кстати, отмечу от себя интересный параллельный момент — в 1990-х в соседней Германии в оценках антипатии однозначно доминировали уже поляки, которых немцы обвиняли в захвате «исторических немецких земель» и доведении Померании, Познани и Силезии до экономического упадка и разрухи.)

Однако еще недавно публичные проявления реваншистских настроений были локализованы в среде польских националистов и идейно близких к ним футбольных фанатов, то есть маргиналов, которых официальные власти подчеркнуто сторонились.

Если польские националисты демонстрировали мечты о реванше «дома», как правило на ежегодных маршах в Варшаве в День независимости 10 ноября, то футбольные фанаты — на «территории противника», в ходе выездов в Литву и Украину. Например, 22 октября 2014 года на матче «Легии» (Варшава) против «Металлиста» (Харьков) на стадионе имени Лобановского в Киеве на секторе поляков был вывешен огромный баннер с надписью «Вильно, Львов» с историческими гербами этих городов, принятых во времена Речи Посполитой, и все это — на фоне польского национального красно-белого флага.

Учитывая как качественное превосходство польских фанатов (ультрас «Легии», как и «Леха», «славятся» своими бойцовскими качествами на всю Европу), обычно агрессивным киевским и харьковским ультрас пришлось смириться перед такой наглядной демонстрацией польского национально-державного превосходства.

Но затем настроения в польских верхах стали меняться. События подстегнула победа Евромайдана, после которого на Украине началась повсеместная официальная легализация Бандеры и его соратников. Уже в ноябре 2015 года третье место на выборах в Сейм получил совместный правопопулистский список Kukiz’15 и «Национального движения». Именно депутаты от Kukiz’15 в ноябре 2017 году и инициировали резонансный закон о запрете бандеровской идеологии и символики.

И зримой демонстрацией смены настроений в верхах стало появление в том же ноябре 2017 года на разных уровнях и в разных залах (включая зал прибытия) Варшавского аэропорта имени Фредерика Шопена больших карт, демонстрировавших Польшу в ее довоенных границах. В администрации принадлежащего государству аэропорта отпираться от размещения карт (которые даже либеральная польская Gazeta Wyborcza назвала «ревизионистскими») не стали, сообщив журналистам, что речь идет, мол, только об образовательном проекте, приуроченном к годовщине создания в 1918 году независимой Польши, в которую затем вошли территории Западной Украины, Западной Белоруссии и южной Литвы.

Правда, через какое-то время из-за скандала, который быстро приобрел международный характер, реваншистские карты из залов Варшавского аэропорта имени Фредерика Шопена все же убрали. Но, как говорилось в известном анекдоте, «осадочек остался».

В сентябре 2018 года, работая на совещании ОБСЕ по исполнению обязательств государства в сфере человеческого измерения (я делал там несколько докладов, разнесенных по разным дням: первый о преследованиях государством канонической Украинской православной церкви, второй — о нападениях праворадикалов на венгров и ромов, а также на польские кладбища и мемориалы), я обнаружил в центре Варшавы интересную экспозицию плакатов, организованную на этот раз мэрией польской столицы. Опять-таки, формально это тоже образовательный проект, посвященный годовщине создания в ноябре 1918 года независимой Польши. Но…

На одном из плакатов экспозиции была изображена карта, опубликованная в 1918 году на пропагандистской польской листовке в Штатах, и там помимо выделенной насыщенным красным цветом территории Речи Посполитой в границах, описанных выше, более светлая заливка тем же красным цветом, очевидно намекающая на наличие польского населения и тем самым польских претензий, распространялась на Украину и Белоруссию до Днепра (и в случае Белоруссии даже дальше), и на юг Латвии, включая вассальное в XVI — XVIII веках Речи Посполитой герцогство Курляндское на одноименном полуострове.

Характерно, что листовка с картой была названа «Здесь 30 миллионов поляков», тогда как Польша даже в межвоенных границах имела меньшее собственно польское население (например, на 1931 год — 22,12 млн). Иначе говоря, речь все-таки о территориальных претензиях, причем еще более широких, чем даже «польские Львов и Вильно».

В этой связи неудивительно, что во Львове украинские националисты провозгласили одной из своих основных задач борьбу с польским реваншем, а 4 марта 2018 года провели по улицам города факельное шествие с баннером «Город Львов не для польских панов». Все-таки быть для кого-то холопами, даже ментально, любому обидно…

Владислав Мальцев, Украина.ру

Обязательно подписывайтесь на наш канал, чтобы всегда быть в курсе самых интересных новостей News-Front|Яндекс Дзен


Ньюс Фронт на Яндекс. Дзен