Часть I

План был прост. И гениален.

Как чертеж лома в трех проекциях.

Первый пункт плана гласил: если враги нам объявят войну… в смысле — японцы высаживаются на Филиппинский архипелаг.

Второе: лихой атакой мы сбрасываем их в море.

Третье: награждение не участвовавших, наказание невиновных. Победа!

По случаю утверждения сего плана генерал Дуглас Макартур, присланный командовать обороной Филиппин, созвал пресс-конференцию.

«Только гениальный человек сможет защитить Филиппины! Я сделаю Филиппины неприступными!» — размахивая позолоченным жезлом, пылко произносил Макартур, прозванный журналистами «Лусонским Наполеоном» (Лусон – крупнейший остров Филиппин, где находится столица государства – город Манила)

Как и водится в приличных армиях, к плану сделали несколько приложений.

В первом была оценка противника. Японцы объявлялись второсортной, отсталой нацией – только недавно слезли со своих смерек, подтираются лопухами, читают справа на лево и вниз головой, по малейшему поводу вспарывают себе животы, бухают теплую водку и, не то чтобы самолет в воздух поднять, даже с копьем не умеют обращаться.

Во втором приложении предусматривались действия на случай, ежели японцы приплывут (не подойдут, а именно – приплывут!) к Манильскому заливу — на бамбуковых плотах и тростниковых лодках. В этом случае предполагалось отвести основные силы на полуостров Батаан и остров Коррехидор, закрывающий вход в залив, укрепиться и… ждать. Ждать помощи тихоокеанского флота и с континента.

Кто-то попытался вежливо объяснить Макартуру, что от Манилы до Сан-Франциско более восьми тысяч миль! А с острова Тайвань, который японцы превратили в свой непотопляемый авианосец, в хорошую погоду можно увидеть без бинокля северные берега острова Лусон.

В ответ Макартур созвал очередную пресс-конференцию и объявил свой план «выдающимся плодом стратегической мысли», который не стыдно было бы показать даже самому Клаузевицу или Александру Македонскому.

И началось строительство самой сильной на архипелаге филиппинской армии.

В 1940 году на Филиппины прибыла инспекция – оценить правильность расхода денег американских налогоплательщиков. Выяснилось, что филиппинские солдаты под руководством бравых американских офицеров и сержантов умеют… носить, копать, пахать, строить, косить, красить и до блеска начищать свою обувь. Немножко маршировали. Почти в ногу. Даже стреляли. Не прицельно, но в одну сторону. Со строевой песней получалось не очень – в некоторых полках солдаты говорили на 87 (!) диалектах и восьми (!) языках. Многие не понимали даже элементарных команд на английском языке. От слова – совсем.

Инспектора телеграфировали в Вашингтон: «Не только беспомощная филиппинская армия, но даже США не смогут успешно оборонять острова».

Макартур впал в истерику и… созвал пресс-конференцию.

Были виноваты все: от чиновников – дебилов из Вашингтона до местных штабистов – лентяев и сержантов — разгильдяев. Особенно были виноваты… «происки пацифистов, коммунистов, козни Советского Союза», агенты которого раскачивали лодку, вызывали у филиппинцев недоверие к США и разваливали армию (Вот, где истоки российской гибридной агрессии!)

Строительство армии продолжалось – с освоением бюджета и золотого запаса Филиппин в промышленных масштабах.

Гениальный план обороны, получивший нежное название «Орандж», дополнялся новыми перлами полководческой мысли.

В один из дней нахлынувшего оперативного творчества Макартур завил – мол, имея 7 пушек и 32 прожектора он надежно запрет все проливы!

О том, что длина береговой линии Филиппинских о-вов – на секундочку! – значительно превышает длину океанского побережья США, в школе Макартуру не рассказывали.

А японцы не осмеливались нападать. Боялись. Потому, что на островах находился великий американский полководец Макартур – Лисонский Наполеон!

Часть II

8 декабря 1941 года персонал военно-воздушной базы Кларк-филд ровно в 11.45 беспечно и весело отправился на ланч. Все – летчики, зенитчики, метеорологи, охрана, техники и даже аэродромный пёс Ямомото. (Надобно отметить, что летчики накануне очень славно погуляли на банкете в честь командующего ВВС США на Филиппинах Бреретона)

Самолеты не были ни укрыты, ни замаскированы. Стояли красивыми шеренгами без боекомплекта – ведь согласно плана предполагалась лихая и стремительная сабельная атака на японский десант.

Ровно в 12.00 (через девять часов после налета японцев на Перл-Харбор) над авиабазой послышался подозрительный гул…

Неладное почуял только Ямомото. Остальные продолжали бороться с похмельем.

В результате налета японской авиации все «летающие крепости» В-17 (восемнадцать машин!), пятьдесят пять истребителей Р-40 из семидесяти двух были уничтожены. За пол часа Соединенные Штаты потеряли половину своих самолетов, базировавшихся на Филиппинах. Одним ударом японцы обеспечили себе господство в воздухе.

Налеты авиации продолжались. К концу недели в распоряжении Лусонского Наполеона осталось… 14 истребителей.

Макартур созвал пресс-конференцию. И объявил, что вражескими самолетами не могут управлять японцы! Это, или немцы, или… русские.

На третий день после начала филиппинской кампании японский генерал Хомма высадил свои войска в Вигане (север Лусона) и в Легаспи (юг Лусона).

12 декабря великий стратег радировал в Вашингтон об уничтожении…154 кораблей японцев в величайшем морском сражении за всю историю цивилизации.

Нельсон и Ушаков нервно курили в сторонке.

Американские газеты писали (ударение – на первом слоге) кипятком, женщины подбрасывали в воздух чепчики. Страна гордилась талантливым полководцем.

(Не ищите это сражение в учебниках. Как выяснилось значительно позже, береговая артиллерия янки всего лишь отогнала от берега несколько катеров)

24 декабря 1941 года 7000 японских солдат высадились в Ламонбей — до Манилы всего 70 миль. Для японского солдата – два легких ночных перехода. Шоб не вспотеть.

Гениальный стратег, оценив ситуацию по глобусу, объявил Манилу… открытым городом.

Чувствуете – тонкость какая? Не сдал врагу без боя, а объявил открытым городом. Тут понимать надо! Это русские сдавали Смоленск и окрестности два месяца. Сталинград сдавали даже дольше. Так долго, что немцы мерзли и просились в плен.

За неимением более светлых идей, начали выполнять гениальный план – отводить войска на Батаан. Только, вот, огромные продовольственные запасы забыли вывезти со складов на полуостров. Про склады медикаментов тоже забыли. Но Макартур не виноват! Это все – тыловики. Разве пристало гениальному заниматься такой мелочью — снабжением армии!

А Макартур перенес свой штаб отнюдь не на Батаан, где концентрировались американские войска, а в значительно более безопасное место – на остров Коррехидор.

2 января 1941 года японцы заняли Манилу.

Несмотря на это, Лусонский Наполеон отправлял в Вашингтон победные донесения.

Начинались они всегда примерно одинаково: «Третий день идем под водой. Пишу на сапоге убитого сержанта…»

Далее следовало перечисление потопленных японских кораблей, сброшенных в море дивизий врага, сбитых самолетов и пленных. И описание лихих атак, возглавляемых лично Макартуром. (Ничего не напоминает?)

Заканчивал свои телеграммы Макартур всегда неизменно: «из блиндажа на Батаане».

26 февраля Макартур доложил, что японский генерал Хомма покончил с собой – из-за отчаяния и поражения. Намечались торжества. Америка любила и боготворила своего героя. Женщины снимали и подбрасывали не только чепчики, но и трусики.

Макартуру оставалось всего ничего – закидать бананами Токио.

Часть III

Так продолжалось до весны 1942 года – у японцев была оперативная пауза. Наиболее боеспособные войска были заняты в других горячих точках. Бои на Луасоне шли с переменным успехом.

Внезапно на Батаане закончилось продовольствие. Еще в январе закончилось. Голод, дизентерия, малярия, паразиты, жара, стопроцентная влажность и агенты Кремля начали разлагать армию. А японцы стали оказывать сильное давление на обороняющихся. Под руководством… скоропостижно убиенного еще в феврале генерала Хоммы.

Еще раз оценив ситуацию из горящего танка, Макартур 10 марта 1942 года сурово взошел на борт быстроходного катера и… оказался на острове Минданао. Там он лично возглавил отряд американских самолетов и начал храброе наступление в сторону Австралии. Тут тоже есть тонкий момент — Макартур наступал! Просто в другую сторону.

Высадившись в Австралии, Макартур собрал пресс-коференцию.

— Президент Соединенных Штатов приказал мне прорваться через японские линии и проследовать в Австралию!

Ну, типа – для общего, стратегического и гениального руководства обороной всего Тихого океана и контрнаступлением на Токио.

— Я прорвался, но я вернусь!

Скупая мужская слеза катилась по мундиру, покрой которого Макартур разработал лично. Позолоченный жезл величественно указывал в сторону Японии. Адъютанты как могли успокаивали гениального, когда он с дрожью в голосе рассказывал: мол, вопреки прямому приказу президента США хотел сорвать с себя погоны, жезл отдать Ямомото (псу) и рядовым солдатом отправиться в окопы Батаана.

О том, что никто и никакого приказа Макартуру не отдавал – в США предпочли забыть. Сразу. Ведь американские домохозяйки буквально молились на гениального стратега. Чтобы никто не догадался, 1 апреля 1942 года Макартура даже наградили – Медалью Почета.

Подводные лодки американцев успели эвакуировать с Батаана и Лусона наиболее ценных офицеров – любимцев великого полководца. Не забыли и про золотой запас Филиппин, который вместо продовольствия эвакуировали на Батаан.

А солдатам передали привет от Макартура: «Америка тебя не бросит, сынок!»

(Да, это же только советские комиссары подло бежали из осажденного Севастополя! Вот, только… Севастополь держался 8 месяцев. При численном превосходстве Вермахта в живой силе и технике. А филиппинские и американские войска имели в Лусоне… четырехкратное превосходство).

2 апреля 1942 года японцы пошли на штурм укреплений Батаана.

Полуостров пал на пятый день. 6 мая капитулировал гарнизон Коррехидора. Приказ о капитуляции отдал взявший на себя руководство вместо Макартура генерал-лейтенант Джнонатан Уэнрайт.

Узнав об этом, Макартур созвал пресс-конференцию.

И… немножечко будучи в Австралии, публично объявил своего товарища сумасшедшим.

Часть IV

В результате катастрофы в плену у японцев оказалось около семидесяти пяти тысяч филиппинских и двадцати пяти тысяч американских солдат – голодные, истощенные, больные, деморализованные. Это стало самой масштабной капитуляцией за всю историю Соединенных Штатов!

Судьба пленных была ужасной. Дело в том, что японцы считали всех белых неженками и варварами. А сдачу в плен – позором. К пленным, наплевав на всякие конвенции, японские солдаты испытывали только одно чувство – презрение.

В ходе «Батаанского марша смерти» (пленных перемещали вглубь Лусона и для отправки на кораблях в различные лагеря) молодые японские офицеры учились отсекать голову человеку одним ударом меча; солдаты — одним ударом штыка… нет, не убивать, а причинять неимоверные страдания; японские охранники держали винтовки на уровне шей пленных – штыками в сторону обреченных. И лихо неслись вдоль колонн на мотоциклах; упавших, со страшными рваными ранами, давили танкетками.

Отставший, упавший, обессиленный человек мог считать себя счастливчиком, если его просто добивали выстрелом в голову.

На привалах японских солдат посещало вдохновение. Среди пленных были и белые женщины. Машинистки, телефонистки, переводчицы, медицинские сестры армии США и волонтеры… Им не нашлось места на подводных лодках – среди ящиков с золотыми слитками.

По сравнению с тем, что творили японцы с несчастными, предыдущие зверства становились лишь невинной забавой шаловливого ребенка. Японцам завидовали даже заплечных дел мастера из ведомства Генриха Гиммлера.

За три дня марша погибло 10 000 пленных.

Заключение

2 сентября 1945 года Макартур… созвал пресс-конференцию. На борту американского линкора «Миссури». Где и принял капитуляцию Японии.

Американцы чтут и помнят своих погибших на Лусоне соотечественников. О причинах трагедии… предпочитают не распространяться.

В своих воспоминаниях Макартур объявил виновными в катастрофе всех – от офицеров своего штаба и последнего филиппинского солдата до «красных». Всех, кроме себя – великого и гениального.

На Филиппинах… Когда Макартур решил объявить Манилу «открытым городом», он высказался в том смысле, что нечего жалеть этих третьесортных филиппинцев. Мол, и так размножаются как кролики.

(Как тут не вспомнить Жукова с его «Бабы еще нарожают!»)

На Филиппинах… В общем, не любят там великого Лусонского Наполеона.

Алексей Куракин

Обязательно подписывайтесь на наш канал, чтобы всегда быть в курсе самых интересных новостей News-Front|Яндекс Дзен


Ньюс Фронт на Яндекс. Дзен