Как говорил Ильич: «Есть такая партия!» Правда, речь идёт о партии N-VA, которая борется за валлонские национальные интересы в Бельгии, и про неё широкая российская общественность вряд ли наслышана. Ну, в общем, партия N-VA покинула правящую коалицию Бельгии. А это значит — ни много ни мало, — что глава МВД, вице-премьер и прочие не последние члены кабинета министров просто уволились. Причина? Полное несогласие с тем, что премьер-министр Бельгии Шарль Мишель отправляется в Марокко на подписание пакта ООН о миграции.

Про эту несчастную бельгийскую коалицию надо знать только одно: она еле-еле вообще образовалась. Так как основным предметом насмешек немецкой прессы над Бельгией было то, что они больше 500 дней жили вообще без правительства, потому что не могли собраться. И вот немцы, которые знают всегда всё лучше всех и по этому поводу считают себя вправе всех учить жить, прямо веселились над тем, какие бельгийцы тупые и ничего не понимают в демократии. Пока очередной приход госпожи Меркель в канцлеры не привёл к полугодичному кризису и невозможности точно так же собрать коалицию. И про бельгийцев старались не вспоминать больше. Пока не понадобился срочно вот этот премьер-министр, человек со вторым именем вместо фамилии — Шарль Мишель. Потому как понадобился его голос в Марокко, и никому совершенно не важно, что после Марокко премьер приедет практически на руины демократического правления.

Кто-то увязывает раскол в Бельгии и демонстрации в Брюсселе с «жёлтыми жилетами» во Франции. Но я бы не стал чертить настолько прямые линии. Речь идёт прежде всего о потрясающем в своей нарочитой невнятности документе — миграционном пакте ООН, который раскалывает и без того негомогенную Европу. И большая часть текста этого пакта прописана именно в Германии. Поэтому на фоне отказа подписывать этот пакт со стороны, естественно, США чем больше стран в понедельник поддержали бы пакт, тем лучше.

Сам пакт — удивительное создание бюрократического ума. И полон пустословия и бессмысленных реверансов. Однако.

Самое странное в этом пакте то, что он, предлагая странам подключать мигрантов сразу к государственной социальной системе, этим провоцирует ещё большую волну миграции. Как, собственно, все и убедились на примере Германии с 2015 года. Именно поэтому публичных слушаний по Глобальному миграционному пакту в Германии не проводилось. Ни в СМИ, ни в бундестаге. Даже самый ярый избиратель Меркель не получил от неё ни малейшей информации о содержании пакта. Первые слушания начались буквально за пару недель до встречи в Марокко.

Быстренько заткнув горло противникам, отрапортовали о проделанной работе. Потому что немецкая публика, уже напуганная неспособностью Меркель справиться с миграционным кризисом, начала было задавать неудобные вопросы.

Например, зачем Германии ещё больше мигрантов, которые являются чистой нагрузкой на социальную систему, включая медицинское страхование, без какого-нибудь вклада в эту систему? Почему немецкий налогоплательщик должен содержать граждан других стран при снижении уровня пенсионной системы и уровня здравоохранения для собственных граждан? Почему 24 миллиарда из 100 миллиардов бюджета надо отдавать в год на приём этих самых чужих граждан?

Это всё вопросы, на которые никто так и не дал ответа. Зато по поводу пакта говорилось одно: «Всё нормально, не беспокойтесь, пакт не имеет юридической силы и не является законом, нам просто надо его срочно и обязательно подписать». Вот просто обязательно и срочно. Это всё, что нужно было знать и немецкому, и европейскому избирателю. Ответа на вопрос: «А если он, по вашим словам, не имеет юридической силы, то зачем его подписывать?» — также не последовало. А немцы знают точно: за документиком «без юридической силы» завтра в недрах бундестага будут подготовлены вполне юридические бумаги («А что, мы же все приняли пакт, надо же как-то всё оформить по закону»). И всё. Именно поэтому граждан разыгрывали втёмную, как шулера на сочинском пляже.

Граждан, конечно, можно ломать через колено, граждан, конечно, можно гипнотизировать правильными словами о гуманизме и демократии. Не забывать про экологию. Но когда начинаются выплаты по счетам, граждане начинают беспокоиться и даже бить витрины. Ведь «повышение тарифов на топливо» во Франции тоже было проведено под сурдинку «борьбы за экологию». «Мы же все хотим бороться за экологию?» И все согласно кивают головой. Экология — это же лучше, чем неэкология. А потом бац — оказывается, что за это надо платить самим согласным. А вот на это они уже пойти не могут. И люди в ярости оттого, что их опять провели под правильные разговоры. В том числе и о гуманизме.

Поэтому валится бельгийское правительство — валлонские националисты просто быстрее всех смекнули, чем обернётся подписание Бельгией Глобального пакта о миграции имени ООН. У них этот «пакт» взрывает метро в центре столицы.

Ну а немцы, которых сейчас заставят платить за весь этот праздник гуманизма и демократии, скажут, как всегда, когда дойдет до разборок: «А мы ведь не знали». Ровно то, что они уже говорили лет 70 назад: «Мы не знали про какие-то лагеря». С этой философией ничего не произошло на самом деле почти за целый век.

Игорь Мальцев, RT