После прошлого текста о наших ошибках получил ряд отзывов, указывающих мне на определённые ошибки уже этого текста. Ну, точнее, на то, что по мнению пишущих таковыми ошибками является.

У многих, конечно, глаз уцепился за слово «русские». Мол, а как же быть с армянами, евреями, греками, болгарами, в конце концов, которые тоже ватники, но — не русские? Может, лучше всё-таки остаться при более толерантных терминах «русскоязычные» и т.п?

Нет, не лучше. И вообще, сам факт о том, что такие разговоры возникают, свидетельствует, как у нас на самом деле всё плохо с теорией вопроса. Потому что никакие «русскоязычные» не могут сформировать нацию. Уже сама постановка вопроса «русскоязычные украинцы» как бы намекает нам, что мы имеем дело с некоей аномалией, мутацией: мол, украинцы, но почему-то говорящие по-русски. Не порядок.

Этого не будет, если мы прямо скажем: нет, мы не «русскоязычные украинцы», мы — члены русской политической нации самых различных (далеко не только русской!) национальностей. Никакого противоречия в такой постановке вопроса нет.

В современном мире нация — это уже давно не этническое понятие. Точнее, нация может иметь этническую основу, как, скажем, в Польше А может её и не иметь, как, скажем, в США, Канаде или Австралии — да и вообще огромном множестве государств Новой истории.

Важно понимать: сегодня принадлежность к той или иной политической нации связана не с национальностью, а с государственностью. Проще говоря, политическая нация — это определённое сообщество людей, разделяющее (или не разделяющее) тот или иной комплекс взглядов (государственный миф) о том, почему и зачем вообще существует данное государство.

Этот миф может иметь этнические корни: проще говоря, государство как территория самостоятельного, свободного существования того или иного народа (этноса). Первые национальные (в смысле существования политической нации) государства формировались именно так. Но потом всё стало чуть сложнее. К примеру, в США этот миф основан на совершенно других принципах: республиканизме, либерализме и т.п. Т.е. само возникновение США обусловливалось необходимостью людей, приверженных этим ценностям, создать своё государство как систему защиты этих ценностей.

Миф, положенный в основу нынешнего украинского государства и разделяемый политическими украинцами (украинской политической нацией) имеет именно этнонациональную природу: Украина — территория обитания этнических украинцев, освободившихся от «многовекового московского рабства». Подчеркнём: речь идёт не просто о национальной независимости, а именно о национальной независимости от России и русских; это важно, и как-нибудь мы разберём, почему это именно так. Отсюда и классическая триада национальных героев: Мазепа-Петлюра-Бандера.

Но проблема заключается в том, что в реальности современное украинское государство создавалось не по границам территорий, населённых преимущественно этническими украинцами, а механически — по границам УССР. И вполне понятно, что в результате среди его населения оказалось множество людей, не попадающих под критерии этого мифа.

Проще говоря, эти люди вовсе не считают себя наследниками Мазепы, Петлюры и Бандеры, а выводят свою политическую родословную от первых колонистов Новороссии: русских, украинских, болгарских, греческих, армянских и иных переселенцев и т.п.

Но к какой же политической нации относились эти люди и их непосредственные наследники? Безусловно, к русской. Отказывались ли они при этом от своей чисто этнической принадлежности? Безусловно, нет. Да от них это и не требовалось — это было бы откровенно странно для политической нации, одним из ярчайших лидеров которой являлась этническая немка Екатерина II. Точно также голландец Франц де Воллан стал знаменитым русским инженером, грузин (его отец, по отзывам, даже русского языка не знал) Багратион — великим военачальником, а грек Маразли — русским чиновником и наиболее знаменитым, пожалуй, мэром Одессы.

И в этом заключается, кстати, ключевое отличие нашего мифа от того, который исповедуют политические украинцы: наш миф вообще не имеет этнического характера. Его преемственность — совершенно иного рода. Это преемственность по отношению к русскому политическому проекту — от Киевской Руси через Московское царство к Российской империи и СССР.

Проще говоря, мы те, кто мы есть, не потому, что ведём свой род от этнических русских, а потому, что считаем себя наследниками свершений дел русских прошлого. И именно поэтому мы и сами вполне можем называться русской политической нацией, будучи этнически греками, армянами, болгарами, евреями и украинцами.

И более того. Это вот как раз-таки политическое украинство имеет сильную этническую составляющую, и, принимая его, человек вынужден отказаться (так или иначе) от своей этнической идентичности, ибо её сохранение вступает в конфликт с политической. Представители русской политической нации с такой проблемой не сталкивались никогда и, уверен, не будут сталкиваться в будущем. Поэтому именно русская политическая нация является естественным прибежищем для всех граждан Украины, не желающих принимать украинский политический миф и стремящихся сохранить свою этническую идентичность. Так уж сложилось исторически.

Юрий Ткачёв