Британия и ЕС все еще не могут договориться об ирландской границе, мешающей оформить окончательный развод. Россия заинтересована в том, чтобы Лондон как можно громче хлопнул дверью перед Брюсселем

Очередной саммит Евросоюза по Brexit завершился ничем. По словам главы Европарламента Антонио Таяни, Тереза Мэй не смогла предложить «ничего нового» по вопросу, как строить отношения между ЕС и Британией после ее выхода из альянса.

А времени остается совсем мало. Уже через пять месяцев, 30 марта 2019 года, Великобритания волей-неволей обязана покинуть Евросоюз. Одной из ключевых проблем остается Северная Ирландия. Ей Брюссель хочет предоставить таможенные привилегии, чтобы сохранить связи между британской и ирландской частями острова. Но Лондон требует таких же преференций для всего Соединенного Королевства, а не только для Белфаста.

Мэй между молотом и наковальней

Если стороны не договорятся, то единство Великобритании будет поставлено под вопрос. В случае сохранения Северной Ирландии в европейском таможенном пространстве граница ЕС и Британии пройдет по морю. Вместе с тем попытки Лондона заставить североирландцев обрубить все связи с Европой могут подтолкнуть их к сепаратизму. То есть присоединению к исторической родине – Ирландии. К разрушению Великобритании могут подключиться и шотландцы, которые на референдуме голосовали против Brexit.

Козлом отпущения во всей этой истории остается лишь один человек — Тереза Мэй. С одной стороны, на нее давят британские националисты, евроскептики и члены собственной же партии – глава МИД Джереми Хант и министр внутренних дел Саджид Джавид, требующие не идти на уступки Брюсселю. С другой — брюссельская бюрократия, которая добивается сохранения привилегий для 3 миллионов европейских граждан в Британии и выплаты ущерба в размере 60 млрд евро за выход Соединенного Королевства из ЕС.

С точки зрения России…

Если смотреть на все это из России, то для нас, безусловно, выгодно обострение противоречий между Британией и Евросоюзом. Ведь это Лондон стоял в авангарде всех антироссийских инициатив Евросоюза. Это и сфабрикованное дело Скрипалей, из-за которого США вводят санкции, а ЕС создает специальный механизм для наказания России за якобы применение химоружия. Британия препятствовала и действиям России по восстановлению территориальной целостности Сирии, прикармливая «Белых касок» и т.н. «Сирийский центр мониторинга за соблюдением прав человека»: первые устраивают химпровокации, а вторые их тиражируют.

Brexit усиливает противоречия и во внутрибританской политике. Терезе Мэй, которую гнобят и «свои» — консерваторы, и чужие — Борис Джонсон, ЕС и лейбористы, грозит отставка или досрочные парламентские выборы. На них высок шанс у лейбористов, которых могут поддержать разочаровавшиеся в Brexit граждане. Джереми Корбин – более удобная фигура для России. В отличие от Мэй, он занял более умеренную позицию по «делу Скрипалей».

Кроме того, выход Шотландии или Северной Ирландии из состава Британии нанес бы сокрушительный удар по островному империализму, который всегда настраивал Европу против России и направлял наполеоновские и гитлеровские амбиции в «восточное русло».

Судьба вопроса о Северной Ирландии, таящего в себе перспективу «парада сепаратизма» на Туманном Альбионе, пока остается в подвешенном состоянии и зависит от способности Мэй и ее правительства пойти на уступки Брюсселю. Либо Британия тащит Белфаст за собой в Brexit, рискуя получить каталонский сценарий, либо же в ущерб себе устанавливает границу с ЕС по Ирландскому морю – а это, по сути, легализация североирландского сепаратизма. Россию устраивают оба варианта, кроме, конечно, возврата всего Соединенного Королевства в состав Европейского союза.

Камран Гасанов, Царьград