Разрыв евхаристического общения Московского и Константинопольского патриархатов породил легкую панику: «Если мы разорвали с главным православным патриархом мира, то мы теперь не православные? А тогда кто?»

Разрыв евхаристического общения Московского и Константинопольского патриархатов после разбойнического вторжения последнего на каноническую территорию Русской церкви – Украину и принятия в общение анафематствованного раскольника «патриарха Филарета» Денисенко породил легкую панику в среде малоцерковных людей:

«Что ж, если мы разорвали с главным православным патриархом мира, то мы теперь не православные? А тогда кто?»

В связи с этим нужно сделать некоторые пояснения. Мы – православные. Православные в этом конфликте именно мы.

Именно Русская православная церковь защищает древние догматы и каноны православного вероучения, завещанные нам учениками Христовыми – святыми апостолами и их преемниками – Святыми Отцами вселенских и поместных соборов древней церкви.

В этих канонах сказано: «Если кто с отлученным от общения церковного помолится, хотя бы то было в доме: таковой да будет отлучен» (Апостольское правило № 10).

Варфоломей не только помолился – объявил восстановленным в звании митрополита анафематствованного богохульника Денисенко, опозоренного силовыми захватами храмов и призывами убивать жителей Донбасса.

Еще в этих канонах сказано: «Да соблюдается и в иных областях и повсюду в епархиях, дабы никто из боголюбезнейших епископов не простирал своей власти на чужую епархию… да не преступаются правила отцов, да не вкрадывается под видом священнодействия надменность мирской власти, и да не утратим постепенно и неприметно той свободы, которую даровал нам Своей Кровию Господь наш Иисус Христос, освободитель всех человеков» (III Вселенского Собора правило 8).

Патриарх Варфоломей по чисто политическим причинам, исполняя заказ киевской хунты и своих покровителей из Госдепа США, вторгся в каноническую область Московского патриарха и учинил там, по сути, разбой.

Все это обитатели стамбульского района Фанар, где расположен офис Константинопольского патриархата, обосновывают тем, что патриархат их якобы Вселенский, а значит, Варфоломей имеет власть над другими православными поместными церквями. Это не просто ложь, это опасное лжеучение (как и назвал его наш синод), которое является точным аналогом римского папизма – ереси, из-за которой православные церкви и разорвали с римскими папами.

Не намереваясь подчиняться папе из Ватикана, с какой радости мы должны подчиняться новому папе с Фанара?

«Вселенским» патриархат Константинополя был тогда, когда находился в столице великой Византийской империи, которая и считалась христианами «вселенной». Никаких особых прав, не вытекающих из положения в погибшей в 1453 году империи, у Константинопольского патриархата нет.

В этой связи не может не вызвать недоумение то, что говорит прессе протодиакон Андрей Кураев (которого наши СМИ по привычке воспринимают как едва ли не официальный «голос православного богословия», каковым он давно не является), заявляющий:

«Когда католики или протестанты спрашивали нас, кто мы, то мы всегда отвечали, что православные. Истоки из Византии и так далее. Мы могли в румынский храм зайти на этой улице, в болгарский, в сербский, в греческий, в русский – мы все были едины. Теперь уже нельзя будет такое говорить… Русская православная церковь может остаться религией одного этноса по аналогии с армянской церковью».

«Православный» значит не «истоки из Византии». Православный – значит принадлежащий Церкви Христовой, водительствуемой Святым Духом. Православное христианство возникло задолго до того, как появилась на свет Византия. Хотя с историей Византии был связан важный этап выработки идей и культурных форм православия.

В этой выработке в равной степени принимали участие не только греки, но и римляне, и сирийцы, и египтяне, и армяне, и болгары, и русские, и немало других народностей, объединенных единством православной империи – они были мучениками, богословами, святыми, одни из них были православными, другими еретиками.

Бывали целые столетия, когда и византийские цари, и Константинопольские патриархи, предшественники Варфоломея, были сплошь богохульствующими еретиками – например, иконоборцами и гонителями православных.

Византизм – это конкретная культурная форма, в которой воплотилось православие в ходе своей истории. Однако Византия в 1453 году пала, и живущие на ее месте греки не стали от этого более православными.

Например, в XVII веке Константинопольский патриарх Кирилл Лукарис обнародовал совершенно протестантский катехизис (изложение вероучения), который другим патриархам пришлось публично осудить. Неразумное вмешательство греков спровоцировало старообрядческий раскол в Русской православной церкви. Притом оказалось, что многие из проклятых с подачи греков обрядов, например двоеперстие, были более древними. По счастью, наша церковь эти проклятия сняла и рану раскола постепенно врачует.

Сущностью «византизма» было сочетание православия, самодержавия и ревностного порыва церковного народа к святости. Именно эти черты характеризовали Россию до начала ХХ века.

Именно здесь располагалось православное царство, в то время как фанариоты жили под властью турок. Именно здесь являлись великие светильники православного монашества, как преподобный Серафим Саровский или старцы Оптиной пустыни. Именно среди русских явились великие чудотворцы, как святитель Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский.

Именно Русская Земля окрасилась кровью новомучеников – в то время как лжебратья с Фанара заигрывали с большевистскими комиссарами, только что расстрелявшими святителя Вениамина Петроградского и мучившими патриарха Тихона.

Именно русское православие последние полтысячелетия остается православием по преимуществу – и по численности паствы, и по числу святых, и по напряженности богословской мысли (даже канонические обоснования своего разбоя Фанар заимствовал у одного из раскольнических направлений в России), и по влиянию на общество.

Стоило пасть путам коммунистического атеизма, и на наших глазах Россия восстанавливается как православное царство по своей сущности и собирает вокруг себя всех приверженцев христианской традиции во всем мире. И по тому, что Фанар взялся быть орудием противодействия этому царству, с очевидностью понятно, в каких отношениях он находится с православием.

Не то чтобы в этом был какой-то секрет. Большинству здравомыслящих православных людей было очевидно, что Фанар отпадает от православия последние сто лет – в ересь модернизма-обновленчества, экуменизма-униатства и фанарского папизма.

Русская церковь сперва была гонима богоборцами и не могла оказать достойного отпора, да и мы, под властью врага, не были готовы дать отпор обновленческим и экуменическим ересям в своих рядах. Но за время свободного существования в уважающем церковь обществе и государстве мы встали на ноги и сегодня можем указывать на фанарские ереси открыто и во весь голос.

И мы будем услышаны.

Нет ничего более нелепого и лживого, чем предрекать Русской церкви судьбу «этнического анклава» по аналогии с армянской и пугать нас «изоляцией от других православных поместных церквей».

Во-первых, немалое число поместных церквей поддержит в этом споре именно Москву. И если им действительно придется выбирать – не выберут сторону Фанара.

Во-вторых, эти поместные церкви не такое уж древнее образование – большинство из них возникло совсем недавно – православие тысячелетиями жило без Румынской церкви (зарящейся сегодня вместе с Фанаром на Молдавию) и может прожить и дальше, если она от православия отпадет.

Вселенскость православия определяется не сообществом актуально существующих иерархий разных стран, а духовной связью православных во всей вселенной, пребывающих в единстве Божией Благодати и чистоте учения.

Очень нелепо звучат причитания «духовных туристов»: «Ах, нам нельзя будет причащаться на Афоне!» (почему-то особенно громко причитают женщины, которым на Афон вход не положен).

Спору нет, за последние годы мода на благочестивый туризм по всему миру очень распространилась – не довольствуясь соседней пустынькой, люди непременно считают нужным съездить в Иерусалим или на Афон, не всегда задумываясь о смысле подобных путешествий. Расстояние создает иллюзию увеличения благодати в геометрической прогрессии.

На самом деле православное христианство – это не ислам, никакой заповеди «хаджа» по святым местам у нас нет. Каждый алтарь православного храма есть Иерусалим, каждая совершаемая литургия есть Тайная Вечеря Христова.

Наши «афонские старцы» – это творения Святых Отцов и учителей церкви.

Жертвовать Истиной – целостностью Русской церкви – ради духовного туризма… Да в своем ли уме нужно быть?

Столь же глупо говорить: «Ах, мы разорвали с греческой церковью». Константинополь не совсем Греческая церковь, у которой есть собственный синод.

Но, допустим, уклонится и он… Истинная Греческая церковь – это тысячи и тысячи святых с древности и по недавнее время. С ними мы не разорвали, напротив, именно с ними-то, не уклонившимися от Истины, пребывающими в славе Божией, мы находимся и всегда будем находиться в истинном общении.

«Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Мф. 22:32). Церковь есть единство пребывающих с Богом на небе и живущих на земле. И нам важнее быть едиными со святыми, кто уже с Богом, а не с лукавыми людьми, дерзающими говорить от имени всей вселенной.

Мы едины со святителями Григорием Паламой, Марком Эфесским, Филофеем Коккином, который назвал русских «святым народом» и определил, что престол предстоятелей Русской церкви должен находиться на Севере Руси, с отцами Константинопольского собора 1593 года, утвердившими за патриархом Московским титул патриарха Всея Руси и Северных стран. Они и есть Греческая церковь.

Выпускником Папского института Димитрием Архондонисом, пока еще называющимся патриархом Варфоломеем, они бы возгнушались и вряд ли бы вступили с ним в общение.

Наконец, в-третьих и главных – во всех без исключения поместных церквях есть ревнители истинного православия, которые рассматривали и рассматривают доктрину Фанара как неправославие, как ересь, и не порывают общения с официальными церквями только в надежде на то, что со временем иерархи образумятся.

Если Москва станет центром собирания всех здоровых, подлинно православных сил в современном мире, то никакое даже относительное «одиночество» нам не грозит.

Вселенская церковь – это не сообщество церковных бюрократов, да и среди последних те, кто действительно православный, кто неложно верит в Бога, будут на нашей стороне.

Главное нам самим быть как можно решительней и защищать именно православие. А принцип этого православия простой: «один человек + Бог = большинство».

В VII веке вся Византия, включая императора, провалилась в пропасть ереси монофелитства, которую измыслил Константинопольский патриарх. И только один монах, величайший богослов своего времени, преподобный Максим Исповедник, оказывал этой ереси сопротивление словом и делом.

Сперва его поддерживал римский папа Мартин (папы тогда были православными), потом папу свергли, тоже заменив еретиком, и во всей вселенной на защите православия остался один монах – он даже не был священником.

Максима пытали, его обвиняли в том, что он изменил Византийской империи и стал «нацпредателем», ему отрубили руку, говоря, что «все епископы уже причастились с Константинопольским патриархом», на что исповедник ответил: «Даже если вся вселенная причастится – я один с еретиком не причащусь», в гневе ему урезали язык и отправили в ссылку на Кавказ, где он и умер.

Прошло совсем немного лет, и вся вселенная вернулась к исповеданию православия, анафематствовала всех Константинопольских патриархов-еретиков и прославила преподобного Максима как святого учителя церкви. Вот до каких пределов может доходить стояние за православную истину.

Православие – это именно Истина, а не культурное направление и культурный стиль. Это не модная тусовка людей в черном, а защита Дела Божия на земле и присутствия Христа через Его Церковь. И в сегодняшнем мире это присутствие являет, при всех немощах и грехах наших, именно Русская православная церковь.

И у нас есть много наносного и дурного, как и всегда в земной жизни, но есть и дух, закаленный эпохой мученичеств и гонений. Есть искренняя вера, которой нет ни у раскольника и похабника Денисенко, ни у его новых покровителей фанариотов.

Последние были православные только по форме, и эта формальная принадлежность, необходимость церковно общаться с ними, заслуживать их мнение, лишь отравляла Колодец Иаковлев вселенского православия. Теперь промыслительно произошло очищение, мы не должны церемониться с их мнениями и интригами.

Русской ли церкви с ее миллионами верующих во всем мире бояться «изоляции» и считать мерой вселенскости позиции зарубежных церковных бюрократов? Русской ли Церкви, объединяющей сыновей множества народов, включающей в себя целые этносы самых разных языковых и культурных групп, опасаться превратиться в «этническую церковь одного народа»?

Кстати, приведенный Кураевым пример с армянами крайне неудачный – до падения Византии было множество армян не-монофизитов, значительная часть византийских императоров была армянами, да и сейчас православных среди них немало.

Если представить себе крайний вариант, то Русской церкви нет проблемы восстановить всю Вселенскую церковь из самой себя – для этого нет никаких канонических и догматических препятствий. Но до этого, конечно, не дойдет, поскольку стоит нам заговорить на языке истинного православия, защищать святоотеческую традицию против лукавства «века сего» и вывертов «натовского кривославия», и к нам обратятся люди с любого уголка планеты, да и приверженцы истины среди православных патриархов, епископов и священников в других православных церквях станут тверже и не пойдут на уступки Фанару.

На нашей стороне Бог, мы отлично знаем правду, все отлично знают правду (даже те, кто бьет в спину нашему патриарху вроде как из рядов нашей же церкви).

А потому если мы сами не признаем себя побежденными, не отречемся от порученной нам Истины, то мы победим.

Егор Холмогоров, ВЗГЛЯД