Сколько существует Организация Объединенных Наций, столько ее ругают за неэффективность и импотенцию, неспособность решить глобальные мировые проблемы. Однако сейчас эти разговоры усилились как никогда. По итогам недели дебатов мировых лидеров на 73-й Генеральной ассамблее некоторые аналитики сделали вывод о том, что для ООН «настал самый черный час» ее истории.

Редкий лидер обошелся без заявления о необходимости реформировать организацию, ее структуру и процесс принятия решений. Особой критике подверглось «привилегированное положение» пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН (Россия, США, Великобритания, Франция, Китай) и их право накладывать вето на любые решения. Но если проанализировать все предложения по этому поводу, выяснится, что некоторые из них кардинально разнятся. Свести их можно к четырем категориям.

  1. Право вето должно быть отменено или ограничено в использовании. Основную прессу по этому поводу получил президент Франции Эммануэль Макрон с его призывом к постоянным членам ООН последовать примеру его страны и добровольно отказаться от использования вето. К тому же он предложил запретить вето при обсуждении резолюций по предотвращению «массовых преступлений».

В связи с тем что западная пресса все еще питает иллюзии относительно Макрона и представляет его в качестве последней «надежи и опоры» либерального мироустройства, многие кинулись писать об этой речи как о чем-то прорывном и революционном. На самом деле «молодой революционер» всего-то слово в слово повторил тезисы своего предшественника Франсуа Олланда, который еще в 2013 году предложил то же самое. Тогда Франция совместно с Мексикой обнародовали петицию с подобным призывом и призвали другие страны присоединяться к ней. Около 80 государств поставили подпись, тем и ограничилось.

Некоторые государства пошли дальше и настоятельно требуют полной отмены права вето в Совбезе, указывая на явную несправедливость и неравноправие членов ООН. Премьер-министр Новой Зеландии Джасинда Ардерн, привлекшая внимание мировой прессы появлением на Генассамблее с трехмесячным ребенком, назвала право вето «издевательством над демократией» и над ценностями, на которых создана ООН. Многие лидеры малых стран говорили о том же.

  1. Право вето надо предоставить большему количеству стран. На этой позиции давно и безуспешно стоят крупные государства, не попавшие при создании ООН в число избранных, например, Бразилия, Индия, Германия, Япония, Нигерия.

С гневной речью на эту тему выступил в Нью-Йорке президент Турции Реджеп Эрдоган, обвинив пять стран в том, что они ставят себя выше других. Он неоднократно выступал с лозунгом: «Мир больше, чем пять».

А целый ряд африканских государств выступили за то, чтобы представителям их континента было выделено два постоянных места в Совбезе. Само собой, с правом вето.

  1. Россию надо лишить права вето. Думаю, не стоит пояснять, чья эта позиция. С этой идеей последние пару лет носятся представители Украины. Вот и Петр Порошенко, выступая на этой Генассамблее, несколько раз обвинил Россию в «злоупотреблении правом вето», назвав это «тормозом, который мешает нашей организации действовать в полную силу».

Ясно, что эту идею всерьез мало кто обсуждает. Разве что на то же самое намекнула президент Литвы Даля Грибаускайте. В своей короткой речи с трибуны Генассамблеи она ни разу не упомянула Россию, но пламенно выступила за ограничение права вето для стран, которые «ответственны за Сирию и Украину», а также «используют химическое оружие против гражданских лиц в наших городах». Несложно догадаться, кого она имела в виду.

  1. Только одна страна имеет право вето и должна все решать за ООН. Так прямо, конечно, никто не заявил. Но широко обсуждаемую речь Дональда Трампа на Генассамблее можно свести именно к этому тезису. Он, никого не стесняясь, прямо указал на исключительность США и заявил, что решения «неизбранных, неподотчетных глобальных бюрократов» Америке не указ.

Собственно, последние годы Вашингтон только так и действует. Чего стоит хотя бы прошлогодняя ремарка представителя США в ООН Ники Хейли с угрозами в адрес тех, кто посмел не поддержать ее страну в голосовании по Израилю.

Нет сомнений в том, что ни одна из этих идей не будет реализована. Право вето представителей основных мировых полюсов — это то, на чем до сих пор зиждется ООН, что уравновешивает ситуацию в мире. Да, были периоды в истории, когда этим правом пользовался лишь СССР. Например, в течение первого десятилетия существования ООН. А в 1970-е годы, когда постколониальные страны и Движение неприсоединения чаще поддерживали советские инициативы, США и их союзники по НАТО постоянно блокировали проекты резолюций Совбеза. И если бы тогда была реализована инициатива признания обязательными решений Генассамблеи (как того требуют некоторые и сейчас), организацию давно уже покинули бы и США, и члены НАТО, превратив ее в совершенно бесполезный инструмент, в Лигу Наций 1930-х годов, после исключения оттуда Германии и СССР.

Можно, конечно, понять большие страны, чье влияние в мире растет, но это никак не влияет на их статус в ООН. Однако предложение расширить число постоянных членов в Совбезе прямо противоречит декларируемой идее реформы — сделать организацию более эффективной. Чем больше стран с правом вето, тем больше будет случаев применения вето. Неслучайно та же Хейли, обсуждая в прошлом году идею включения Индии в число избранных, заявила, что это не должно давать ей право вето. Правда, такой подход не устраивает потенциальных кандидатов. Индийские политики, к примеру, предлагают компромисс: приобретение права вето новым постоянным членом Совбеза спустя десять лет. Как будто бы это решит проблему неэффективности организации.

Говоря о необходимости изменить систему вето, глава правительства Испании Педро Санчес на текущей Генассамблее указал на два примера якобы в подтверждение этой идеи: мол, ООН не смогла предотвратить «гуманитарные катастрофы в Сирии и Ираке». Но ведь как раз наличие такого права у России и Китая способствовало предотвращению авантюрного втягивания ООН в агрессию США против Ирака по надуманному поводу.

Однажды (в 1950 году) СССР уже проигнорировал голосование в Совете Безопасности, после чего кровавая агрессия США в Корее, унесшая жизни сотен тысяч людей и сопровождавшаяся военными преступлениями, была названа «миротворческая миссия ООН». А если бы права вето не существовало в те же 1970-е годы, когда им пользовались в основном США, а Генассамблея регулярно подавляющим большинством принимала резолюции, осуждающие Израиль, «миротворцы» ООН давно воевали бы на Ближнем Востоке против тех же американцев. И сама организация наверняка уже прекратила бы свое существование, как Лига Наций.

Да, мир с 1945 года сильно изменился. Да, изменились полюса этого мира. Да, многие страны теперь чувствуют себя обиженными и неравноправными. Ну так и наличие «ядерного клуба», куда не допускаются новые страны, — это тоже своего рода неравноправие. Нынешняя система сдержек и противовесов складывалась десятилетиями войны и мира. При всей ее несовершенности и неэффективности попытка нарушить эту систему может привести планету к еще более тяжелым последствиям и к полной гибели ООН.

Владимир Корнилов, РИА