Из цикла «Украинские хроники»

Его смена в супермаркете подходила к концу, когда проходящий мимо охранник тормознулся.

— Тебя сама вызывает. Просила зайти, как освободишься.

Алексей прошёл служебным коридором и остановился у двери с табличкой «Директор Рубцова О.С.» Директор имела 35 лет, привлекательную внешность, копну белокурых волос и характер английского бульдога.

Алексей вдохнул-выдохнул, трижды перекрестился и постучал в дверь:

— Можно?

Ольга Сергеевна оторвалась от монитора ноутбука, молча кивнула головой и указала на стул. Алексей сел на краешек.

— Топорков, вы работаете у нас продавцом-консультантом в отделе бытовой техники скоро год, так?

Алексей кивнул головой.

— Я обратила внимание, что на протяжении последних шести месяцев вы имеете более высокие показатели продаж, чем прочие. По моей просьбе недавно один мой знакомый побывал в отделе, и вот его заключение.

Она взяла со стола листок.

— «Прекрасно ориентируется в технических характеристиках товаров. Грамотно акцентирует внимание на достоинствах каждой модели в зависимости от предпочтений покупателя. Умеет расположить клиента к себе. Стрессоустойчив, несмотря на настойчивые попытки вывести его из себя, сохранял самообладание и доброжелательность…»

Рубцова положила листок на стол.

— И далее в том же духе. Вы умеете работать с людьми, Топорков. Это важное качество, которое весьма ценится на рынке. У вас, можно сказать, талант. Я хочу рекомендовать вас в центральный офис в отдел продаж, там как раз есть вакансия. Надеюсь, вы не против?

У Алексея пересохло в горле.

— Нет, — коротко сказал он.

— Ну, вот и отлично. У вас есть три отгула, поэтому с завтрашнего дня можете на работу не выходить, съездите домой, порадуйте родителей, а 14-го в 9:00 вас ждёт начальник отдела продаж. Вы свободны.

Алексей поднялся.

— Спасибо, Ольга Сергеевна.

Рубцова посмотрела на Алексея.

— Не разочаруйте меня, Топорков.

Алексей закрыл за собой дверь и радостно подпрыгнул: «Yes!» Парнишка из забитого шахтёрского посёлка выбивается в топ-менеджеры! Он не разочарует, будьте уверены! Он будет рыть носом землю, работать по 20 часов в день, но выйдет, что называется, в люди. Посёлок ещё будет гордиться, что именно в нём родился Алексей Топорков!

***

Поездка домой не сулила Алексею радостной встречи с родителями. Топорков-старший давно умер, а мать уже год как уехала к сестре в Брянск. Но остались друзья-приятели, которые вполне могли разделить Алёшкину радость. Следующим утром в предвкушении двух дней кутежа Алексей стоял на трассе и ловил попутку.

Две машины промчались, даже не затормозив, остановилась третья – голубого цвета «Вольво». Стекло в окне опустилось, и Алексей увидел девушку лет двадцати пяти и сидящего за рулём мужчину лет тридцати. Узнав, куда он направляется, девушка обернулась к мужчине и оба засмеялись.

— Мы как раз туда едем. Так что будете нашим проводником, садитесь.

Алексей уселся на заднее сиденье.

— Михась, — протянул, не оборачиваясь, руку мужчина.

— Катерина. Кэт, — протянула руку девушка.

— Алекс, — представился Алексей и пожал твёрдую мужскую ладонь, а затем мягкую женскую.

— У меня там школьная подруга живёт, давно нас в гости зовёт — рассказывала Кэт, — вот решили сюрприз сделать.

— А заодно посмотреть, как сепары живут, — гоготнул Михась, — думали, придётся, как в средневековье у людей дорогу спрашивать…

— А тут вы! – закончила его подруга.

***

Посреди дороги стояла тренога, на которой висел «кирпич» и указатель «объезд». Рядом стоял вагончик, над которым полоскался флаг непризнанной республики, по другую сторону дороги — пулемётное гнездо. Не доехав до треноги нескольких метров, «Вольво» остановилась. Стоявший у треноги солдат сделал рукой повелительный жест в сторону укатанной колеи, уходящей в сторону.

— Эй, служивый, — высунулся в окно Михась, — а если нам прямо надо?

— Прямо нельзя — рокада, — ответил солдат.

— Что такое «рокада»? – повернулась к ребятам Кэт.

— Дорога, параллельная прифронтовой полосе, – пояснил Михась.

Он достал сигарету и щёлкнул зажигалкой.

— Ну, и куда нам теперь, Сусанин?

— В объезд, — пожал плечами Алексей. – Хотя… я могу договориться, местных пропускают, я – местный. Но предупреждаю: возможны неприятности.

Михась щелчком пальца отправил сигарету в окно.

— Бог не без милости, казак не без удачи. Иди, договаривайся.

И они поехали прямо.

***

Попав в выбоину и едва успев объехать вторую, Михась сбавил скорость.

— Сепары есть сепары, — презрительно выдавил сквозь зубы Михась, — даже дорогу нормальную сделать не могут, яма на яме!

— Это не ямы, это воронки, — пояснил Алексей.

В салоне автомобиля повисло неловкое молчание.

Скоро их догнала старенькая «Ауди» и резво пошла на обгон. Из заднего окна выглянул мальчишка лет девяти и помахал рукой, догоняйте, мол. Сидевшая на переднем сиденье женщина обернулась и дала пацану подзатыльник.

— Машину жалко, — буркнул Михась, — а то бы я их вмиг обставил.

— Не-а, — ухмыльнулся Алексей, — местные тут постоянно мотаются, каждую ямку знают.

— И не боятся ездить?

— Мы привыкшие.

Михась пропустил вперёд «Ауди» метров на 150 и приклеился ей в хвост, старательно повторяя все её манёвры.

— Ой, мы так скоро на месте будем! — радостно захлопала в ладоши Кэт.

Первый снаряд упал справа от дороги. Кэт взвизгнула.

«120 мм», — машинально отметил Алексей. В 2015-м поселковые мальчишки быстро учились определять калибр упавших снарядов на слух.

Второй упал где-то впереди и слева. Третий – рядом с шедшей впереди «Ауди». Машину подбросило, она перевернулась в воздухе и упала на крышу. Кэт дико закричала. Михась резко нажал на тормоз, машина ушла в кювет. Все трое выскочили и бросились к лежащей вверх колёсами «Ауди».

Первой добежала Кэт. Лобовое стекло рассыпалось блеклыми звёздочками на трассе. Девушка подбежала, нагнулась, заглянула в салон и, согнувшись пополам, отошла в сторону – её рвало.

Михась упал у заднего окна, достал из кармана мобильник, включил фонарик и посветил внутрь.

— Пацан живой! Но сами не вытащим, зажало его!

Алексей спешно набирал номер МЧС:

— На рокаде машину накрыло! Мальчишка ещё живой!

— Ждите.

Алексей упал с противоположной стороны автомобиля, прижался к кузову, просунул руку между смятыми стойками окна, нащупал голову, грудь и почувствовал, как детская рука схватила его за запястье.

— Тихо, всё нормально, — Алексей старался говорить как можно спокойнее, — всё будет хорошо. Тебя как зовут?

— Коля.

— Николка, значит. А меня дядя Лёша. Слышь, Николка, всё будет хорошо, ты только держись, сейчас приедут и тебя вытащат.

— А мама, дедушка?

— Всех, всех спасут, ты только держись,

— Дядь Лёша, мне больно…

— Держись, Никол! Ты же донбасский, донбасским мужикам сроду износу не было!

— У меня голова болит… и грудь… мне плохо…

— Не смей, Николка, слышишь, не смей! Держись, потерпи, совсем немного осталось!

Голос мальчишки становился всё тише, Алексей едва различал его.

— Дядя Лёша… скажите моей маме… что я сразу умер, а то она плакать будет…

— Николка! Не уходи! Я… я тебе запрещаю! Я… я найду, кто это сделал, слышишь? Я тебе клянусь! Я его зубами рвать буду! Не смей!

Алексей почувствовал, как державшая его запястье рука разжалась.

Подъехала «Нива», из которой выскочили бойцы блокпоста. С помощью Алексея и Михася они аккуратно перевернули «Ауди», вскрыли. Мальчишку вынули и уложили на землю. Прибыла машина МЧС, из неё выскочил врач и бросился к лежащему на земле Николке. Доктор встал перед ребёнком на колени и долго прикладывал к телу мальчика головку стетоскопа. Затем медленно поднялся, снял очки, вынул носовой платок и, глядя в землю, принялся тщательно протирать стёкла.

— Чего стоишь? Чего стоишь, козёл старый! – закричал на него Алексей. – Делай же что-нибудь, ты же врач!

— Молодой человек, не кричите на меня, — тихо сказал доктор, — я врач, а не Господь Бог, я не умею воскрешать мёртвых.

Подъехала машина с надписью OSCE, вышедшие из неё люди в касках и бронежилетах что-то фотографировали, записывали в свои блокноты, куда-то звонили… А Алексей стоял и смотрел на носилки, под которыми лежали три накрытых простынями трупа: два больших и один поменьше.

Сзади подошёл Михась и тронул его за плечо:

— Алекс, нам надо ехать дальше.

— Езжайте, я останусь тут.

— Прощай, – Михась протянул руку.

— Прощай, – Алексей пожал её.

Краем глаза он увидел, как Михась сел в машину. Сидевшая на переднем сиденье Кэт плакала, закрыв лицо руками. «Вольво» фыркнула и тронулась с места.

Алексей подошёл к доктору.

— Простите меня.

— Я понимаю, — вздохнул врач.

— Вы в город?

— Да.

— Подбросите меня?

— Конечно.

Он не поехал в родной посёлок отмечать начало своей карьеры топ-менеджера. Три дня он лежал на кровати в своей съёмной квартире и смотрел в потолок. В его голове крутились мысли, чтобы через три дня оформиться в решение.

***

Это была неслыханная удача. РДГ вышла на миномётный расчёт ВСУ, который только что отработал по цели и спешил покинуть позицию до того, как прилетит ответка. Ответка прилетела быстрее, чем они думали. Граната, несколько очередей – и состав расчёта пополнил списки геройски павших, пропавших без вести и дезертировавших – это уж кому как повезёт. Алексей ходил меж трупов. Это был его первый выход в поле, первый бой.

— Топор, чего ты там? Уходить надо, а то сейчас самих накроют.

— Сейчас.

Он подошёл к одному из покойников и, держа оружие наготове, перевернул тело на спину.

— Браток, не стреляй… не стреляй, браток, — услышал он сдавленный шёпот. — Не стреляй, у меня мать осталась в Сумах, жена. А на прошлой неделе у меня сын родился, ты слышишь, сын!

Алексей смотрел на белое лицо миномётчика, а видел мёртвое лицо Николки.

«Я его зубами рвать буду!» — пронеслось у него в голове.

— Не стреляй…

Алексей поднял ствол и плавно нажал на спусковой крючок.

Клим Подкова