Мне всегда не нравилась фраза: «Царь хороший – бояре плохие». Ну и дальше – с проекцией на народ. Принцип ложный. Однако порой часть населения его подтверждает

Вот и реакция на послание Путина к Федеральному собранию заставила вспомнить данный тезис. На протяжении всего выступления президента ко мне скреблась мысль: «Для чего разъяснять очевидные истины? К чему предыстории, которые и так все знают? Ну, например о выходе США из договора о ПРО». Но реакция на Послание президента дала мне ответы. Путин, действительно, разъяснял очевидное, понимая, что его трактовки могут быть разными, а потому необходимы вводные данные. Однако и они не помогли.

Дитрих Бонхоффер писал, что глупость – ещё больший враг добра, чем злоба. Против зла можно протестовать, ее можно сломить силой; зло саморазрушительно по своей природе – а вот против глупости мы бессильны. Глупец абсолютно доволен собой, и он становится опасен, если в раздражении, которому легко поддаётся, переходит в нападение. Так вот, агрессивной глупости после президентского послания вылилось в избытке.

Точно ли мы все слушали одно и то же послание? Одного и того же Путина? Или, как в «Матрице», произошло смещение? Иначе чем объяснить столь неадекватную реакцию как из условно либерального, так и из условно патриотического лагеря? Одни собрались эмигрировать накануне войны, воя, что Россия опять бряцает оружием и хочет захватить весь мир. Другие, потрясая старыми ботинками и пластиковыми ракетами, грозятся уничтожить Америку уже завтра. Да что нам мир, когда у нас есть такие ракеты? Какой там Илон Маск!

Но и первая, и вторая интерпретация президентского послания бредовая. Кто вообще сказал, что Путин говорил, прежде всего, о ракетах? Почему с таким тупоумием пропустили мимо ушей, например, первые признания в несовершенстве медицинской реформы? А ведь Путин заявил: «Не учли самого главного – человека». Собственно, всё президентское послание – это речь о человеке, которого необходимо защитить и помочь ему развиться. Рефреном шла эта мысль. Даже тогда, когда Путин рассказывал о ракетах; он ведь выделил не их (такие в мире ещё появятся), а человека – лётчика Филиппова. Так откуда и патриоты, и либералы усмотрели агрессию в словах президента?

Меж тем, Путин неслучайно дал предысторию отношений России и Запада. Очень кратко. А мог бы отметить и другие контрапункты: «цветные» революции, Югославию, Ливию, экономические блокады и многое другое. И точно так же президент мог бы напомнить, как с 2000 года он, по факту, твердит одно и то же: давайте разрабатывать совместную систему международной безопасности, у нас общие угрозы.

Ведь после теракта 11 сентября 2001 года именно Россия одной из первых выразила соболезнования США, предложила Вашингтону всестороннюю помощь. Для американских самолётов даже открыли воздушное пространство, дабы они могли летать в Афганистан и обратно. Джордж Буш, принимая Владимира Путина в Кэмп-Дэвиде, выражал полное удовлетворение российской демократией. А фоном звучал известный тезис российского президента о единой Европе от Лиссабона до Владивостока.

Но когда начались конкретные дела, вроде вторжения в Ирак, то Россию слушать не захотели. Москву по-прежнему не воспринимали как полноценного партнёра. США ведь не поблагодарили нас за подарок 1991 года, когда СССР кончил жизнь самоубийством, сняв большинство угроз. 90-е мы ходили под американцами, заглядывая им в рот, и американские наблюдатели на предприятиях по обогащению урана, как то отметил Путин, были ещё, что называется, цветочками зла. Нам отказывали в праве на любое мнение.

И мы не истерили. Путин снова и снова говорил о необходимости партнёрства, и его знаменитая Мюнхенская речь 2007 года, которую интерпретировали как угрожающую, фактически была предсказанием будущего. Все угрозы, озвученные российским президентом тогда, со временем стали реальностью.

Теперь же, когда Россию защемили со всех сторон, президент озвучивает достойный ответ. Иначе в Вашингтоне не понимают. Но Путин – и он настойчиво подчеркнул это – заявил: мы хотим диалога. Однако глупые всё равно видят в этом посягательства на безопасность мира и, как повелось со времён Джимми Картера, на человеческие права и свободы. Только бывает ли безопасность при гегемонии одной страны, диктующей свою волю всему миру?

Агрессию в словах Путина увидели и либералы, и патриоты. Это, собственно, ещё одно доказательство того, что на самом деле они не слишком отличаются друг от друга. В интеллектуальном смысле так точно. Они смотрят на всё сугубо сквозь призму личностных интересов и убеждений. С реальностью это не имеет ничего общего.

При этом патриоты тут же устраивают ментальные факельные шествия, а либералы воют о том, что экономика находится в стагнации, и детей спасать некому. Но может ли быть экономика в тотальной зависимости и при летальной угрозе? И скажите, разве Путин в послании не говорил о проблемах? И всё ли в нашей стране зависит только от одного человека? Или это миф?

Всё самое важное содержалось в первой части Послания президента. Впервые озвучены важнейшие векторы. Но они не могут быть реализованы с таким подходом общества, когда реакция на ракеты у людей разных взглядов заслоняет самое главное – проблемы человека. Путин сказал то, что сказал и показал, не с целью запугать, а чтобы вселить уверенность, по сути, говоря: прикрытие есть – нужен рывок.

Но можно ли совершить его, когда одни посыпают голову цветным пеплом, а другие жгут костры, дымя в сторону США? Можно ли добиться прорывной политики не реальными действиями, а заскорузлой риторикой из прошлого века? Сомневаюсь.

Так же я сомневаюсь, что достаточное число людей готовы принять ответственность на себя. В случае чего одни будут выть: а мы предупреждали. Вторые голосить: а где же ракеты? Но все опять понадеются на царя. И реакция на Послание президента – ещё один лакмус того, что нечто, консолидирующее народ и страну, утеряно. Каждый говорит о своём, но винит другого. И чтобы вернуть единство одного Путина, безусловно, мало. Нужно нечто большее. Эту мысль Путин акцентировал на протяжение всего послания.

Однако царь говорил, а бояре пускали слюни. Всё пропало, говорили одни. Всё хорошо, теперь у нас есть ракеты, успокаивались другие. Но ни первые, ни вторые ничего не собирались делать. Они ждали, когда царь закончит, а после устроили истерику – победоносную или паническую, но одинаково рождённую глупостью.

Выкорчевать её – одна из задач на пути к человеку. Его этапы, как и препятствия на дороге из жёлтого кирпича, были озвучены. Прикрытие из ракет разработано. Осталось напомнить, что волшебник сидит не в Изумрудном Кремле, а в каждом из нас. Соберитесь, истерички! Русская ракета готовится к выходу на орбиту.

Платон Беседин, Ум+