Польские мужчины против польских женщин

Международная исследовательская компания IPSOS провела опрос в Польше. Вопрос заключался в том, какие внешнеполитические приоритеты выбирают поляки. Правящая польская партия «Право и Справедливость» (PIS) продвигает концепцию, которая подразумевает, что альянс Варшавы с Центральной Европой является «новой стратегией на международной арене» в противовес сближению с Германией, Францией и Западной Европой в целом.

Как выяснило исследование, ориентация на Восточную Европу и Западную Европу разделила польский народ. 45% респондентов посчитали лучшим выбором «тесное сотрудничество с Германией, Францией и другими странами Западной Европы», но 46% выбрали «тесное сотрудничество с Венгрией, Чехией, Словакией и другими странами Центральной Европы». Некоторые польские издания замечают в этой связи, что такой результат может быть неожиданным при сравнении экономической мощи и политического значения стран «старого Союза», с одной стороны, и конгломерата Центральной и Восточной Европы, с другой стороны, а также масштабов торговли. И удивительное гендерное различие — если польские мужчины с большей вероятностью выбирают Венгрию и остальную часть Центральной Европы, польские женщины предпочитают Западную Европу.

Полученные результаты нуждаются в интерпретации. И здесь можно выделить несколько аспектов. Нужно понять, с чем действительно связана ориентация польского общества. В этом контексте вначале следует определить, что значит для поляков Центральная Европа. В строгом смысле она совпадает с очертаниями Вышеградской группы — союза Венгрии, Польши, Словаки и Чехии. В более расширенном составе распространяется на ареал так называемого Троеморья, куда включают и Западные Балканы, и Прибалтику, и постсоветские Украину и Белоруссию. Но последнее более характерно для варшавского салона, польских политиков, использующих конструкт Троеморья как интересного для США в качестве противопоставления его Западной Европе. Между тем, в том виде, в котором видит польское общество регион Центральной Европые, он совпадает скорее с очертаниями бывшей Австро-Венгерской империи.

Само по себе удивительно деление поляками Европейского союза на Западную и Центральную Европу. Когда в 1989 году Польша стремительно уходила из советского блока, одной из целью было возвращение ее в лоно «исконной западной цивилизации», освобождение от «азиатского плена». Варшава поставила своей целью интегрироваться в европейский и евроатлантический процессы, что выразилось во вступлении сначала в НАТО, затем в Евросоюз. Это поддерживало мнение поляков о самих себе, как приближенных к латинской католической норме, форпосте Запада на границе Восточной Европы и постсоветского пространства. Однако сейчас выясняется, что чуть ли не половина польского народа не ассоциирует себя с Западной Европой, воспринимая ту же Германию и Францию как «чужого».

Это заставляет задаваться вопросом, а в чем Варшава видит различие? С точки зрения институциональных институтов Польша мало чем отличается от стран Западной Европы. Как и там, на первый взгляд польская политическая система подразумевает многопартийность, развитую политическую конкуренцию, парламентскую систему с формированием победившей партией правительства и слабого с точки зрения полномочий представляющего государство президента, независимую судебную систему и развитые средства массовой информации. Формально все это в Польше было. Пока партия «Право и Справедливость» не обнаружила, что — с ее точки зрения — суды прогнили, СМИ попали под контроль иностранных концернов, а некоторые партии работают под диктовку западноевропейских столиц и Брюсселя. А после того, как с подачи Берлина в ЕС хлынул поток беженцев с Ближнего Востока и Северной Африки, Варшава задумалась над тем, сохранит ли она свою идентичность.

В свое время пробужденный национализм смел с политической арены режим Польской народной Республики. Однако сейчас он «проснулся» вновь и в неожиданный момент. Выяснилось, что часть Польши хочет остаться католической и славянской, а часть готова принять глобалистскую западную модель, что вызвало различные неоднозначные процессы в стране. В том числе отсюда раскол Польши на симпатиков Центральной и Западной Европы. Как вариант, представление польского общества о Центральной Европе имеет романтический настрой и в принципе содержит антинемецкий характер. В частности, это выражается в поддержке требований Варшавы от Берлина заплатить за ущерб, нанесенный во время Второй мировой войны. При этом кажется любопытным гендерное разделение респондентов социологического опроса компании IPSOS — если польские мужчины хотят перемен, польских женщин устраивает курс, избранный предыдущим правительством партии «Гражданская платформа» и Польской крестьянской партии, подчиненного Берлину. А женщины всегда были в Польше большой силой.

Станислав Стремидловский, ИА REGNUM