Пассажиры в Ясиноватую

— Куда?

— В Ясиноватую.

Сергей с сомнением посмотрел на пожилую женщину, державшую за руку девчушку лет 8. Клетчатая гастарбайтерская сумка, дешевая китайская одежда. Явно не из олигархов. Брать – не брать? Поездку уже можно было считать удачной: пассажиры, которых он вез из ДНР на подконтрольную Украине территорию, расплатились с ним щедро. Можно позволить себе ехать домой порожняком. К тому же, это какой крюк придется давать: сначала до Ясиноватой и уж оттуда в родной Донецк.

Женщина, словно чувствуя его колебания, добавила:

— У меня в Ясиноватой мать. В гости к ней едем.

Значит местная, не раз ездила, случайности исключены.

— Таксу знаете? Деньги есть? Документы?

Женщина торопливо закивала головой:

— Все есть.

— Четверть суммы платите здесь, остальное – в Ясиноватой. Если на посту возникнут вопросы – разбирайтесь сами, это ваши проблемы. Я жду сорок минут и уезжаю. Задаток не возвращается. Согласны?

Женщина снова кивнула головой:

— Да.

Девочка подняла голову, и Сергея поразил ее взгляд: не детский, совсем не детский взгляд.

Хатаскрайник Сергей

Отец у Сергея умер рано и они с матерью остались вдвоем в двухкомнатной квартире на окраине Донецка. Сергей выучился на шофера, некоторое время работал на хозяина, пот ом поднакопил деньжат, призанял, купил себе машину (ласточку-кормилицу) и ушел на вольные хлеба. Переворот в Киеве встретил равнодушно: «Да мне по фигу, лишь бы работать не мешали».

В апреле 2014 на улицах Донецка появились первые люди в камуфляже с автоматами на плечах. Увидев их, Сергей сразу подумал, что ничего хорошего военные не принесут и однозначно решил для себя: «Это не моя война». Посторонним, если они начинали его донимать, отвечал: «Я на войну уйду — на кого мать брошу?»  Мать он любил, она еще в советское время заработала инвалидность и оставить мать Серега не мог, уверенный, что без его поддержки она пропадет.

Когда линия соприкосновения между ВСУ и ВСН устоялась, Сергей приноровился возить через границу пассажиров и грузы. Мать каждый раз, провожая его, тайком крестила, а встречая, плакала: «Бросил бы ты, Сережа, эту работу, люди всякое рассказывают…» Сергей отмахивался: «Слухам меньше верить надо. Работа как работа, — и мысленно добавлял, — просто надо не жаться и оставлять кому надо и сколько надо».

Так они и жили: он работал и мотался по аптекам, доставая лекарства для больной матери, а та провожала его, беспокоилась за него, встречала и лишь иногда робко спрашивала: «Ну, когда семью заведешь? Ведь не мальчик уже, тридцатник скоро стукнет. Внучат успею-то понянчить?»  «Успеешь, мама, успеешь», — успокаивал ее Сергей, втайне планировавший для себя еще лет пять холостяцкой жизни.

Украинский блокпост

Перед блокпостом несколько десятков машин выстроились в очередь, голова которой упиралась в шлагбаум. Сергей объехал стоявшие автомобили, остановил машину прямо напротив пограничника.

— Документы, — не оборачиваясь протянул он руку назад через плечо.

Не глядя взял протянутые документы, накрыл их своим паспортом с вложенной в него купюрой, дававшей право на проезд без очереди, и подал все в окно автомобиля пограничнику.

Тот привычным движением вынул банкноту, вернул Сергею его паспорт и направился с документами пассажиров в вагончик.

Вернувшись, пограничник не вернул документы женщине, а наклонился к окну:

— Будьте добры, пройдемте со мной.

— А что случилось? – в голосе пассажирки слышалась тревога.

— Есть несколько вопросов, необходимы уточнения. Девочку с собой возьмите.

Через несколько минут женщина и девочка в сопровождении пограничника вышли из помещения поста. Женщина уткнулась лицом в стену вагончика. По ее трясущимся плечам Сергей понял, что она плачет. Около нее встал пограничник с автоматом в положении «на грудь».

Серега вышел из машины и направился в помещение КППВВ*.

За столом сидел офицер СБУ, которого за упертость прозвали Шлагбаум. Но Сергей знал, что шлагбаум при правильном подходе открывается.

— Привет, командир!

— Здорово, — СБУшник пожал протянутую Сергеем руку.

— Проблемы?

— У тебя – никаких, можешь ехать, а они останутся здесь.

— А чего с ними не так?

— Все не так. Пропуск** не оформлен. И нотариально оформленного согласия от родителей на ребенка нет.

— ???

— Она не мать, тетка. Еще вопросы?

— Да нет.

Сергей вышел из вагончика, закурил. Решительно направился к машине, вынул из багажника сумку, отнес  ее к стоявшей у вагончика КПП женщине, поставил рядом.

— Деньги есть? – тихо спросил он, косясь на стоявшего неподалеку погранца.

— Он не берет,- прошептала женщина.

Сергей снова направился в вагончик.

Выждав момент, когда пограничник вышел и они с СБУшником остались наедине, Серега навалился грудью на стойку:

— Командир, давай решим вопрос. Что тебе за навар с этой девчонки?

— Ты не понял. Это тебе не короб сигарет. У этой соплячки родители в СИЗО сидят по 110-й***. Там реальные срока корячатся. И на тетку у нас информация имеется. Так что даже и не проси. К тому же, я уже наверх доложил.

Сергей достал из кармана пачку «Dontabak», щелчком пальца выбил сигарету.

— И что с ними будет?

— Девчонку в детдом определим. А тетка под суд пойдет. Похищение человека, статья 146 УК Украины.

— Какое похищение? У нее в Ясиноватой бабка!

— А вот это уже не твоего ума дело. И давай дуй с поста, а то и у тебя проблемы будут.

Прорыв

Сергей вышел из вагончика, сел в машину, положил руки на руль. Пограничный шлагбаум – тьфу, он сам привозил на пост алюминиевые трубы, из которых погранцы сварили легкий шлагбаум и заменили им прежний тяжелый стальной. Далее лежачий полицейский – «ласточка» выдержит. БТР – пока погранцы до него добегут, пока запрыгнут в него… И не факт, что среди них действительно есть пулеметчик. Могут открыть огонь из автоматов, но это еще те «снайпера», да и банку они с утра наверняка раздавить успели. Главное – выиграть первые несколько секунд и уйти как можно дальше от блокпоста, на дальнее расстояние укры огонь открывать побоятся – ополченцы могут начать палить в ответ.

Он взял лежавший на переднем сиденье термос с кофе, вышел из машины и направился к женщине. Та сидела на сумке с потерянным видом.

— Куда? – лениво спросил его пограничник.

— Кофе дам женщине. Кто знает, сколько вы их тут мариновать будете. Можно же?

— Валяй.

Сергей присел возле женщины на корточки, начал медленно наливать кофе в крышечку и зашептал:

— Попроситесь в туалет. Когда будете идти обратно, прыгайте ко мне в машину. Двери будут открыты. Рискнете?

— Он, — женщина показала глазами на конвоира, —  будет стрелять.

— Второго шанса не будет. Вам грозит тюрьма, девочке детдом. Решайте.

Сергей поднялся, сел обратно в машину. В зеркало он увидел, как женщина о чем-то начала говорить с солдатом, тот кивнул головой и все трое направились в направлении сортира. Вот женщина и девочка скрылись за его дверью, пограничник встал у входа. Сергей  дотянулся до дверной ручки и медленно потянул ее на себя, задняя дверь с тихим щелчком открылась. Прошли несколько минут. Женщина с девочкой вышли из нужника. Сергей повернул ключ зажигания: «Ну, ласточка, не подведи». Мотор тихо заурчал.

Все трое медленно шли в направлении КПП. Когда они поравнялись с машиной, женщина обернулась, бросилась на конвоира и повисла на его автомате:

— Езжайте! Езжайте! – кричала она. — Езжайте!

Девчушка кинулась к машине, быстро открыла дверь и прыгнула на заднее сиденье. Сергей утопил педаль газа и машина рванула с места. Удар –  шлагбаум распахнулся. «Ласточка» подпрыгнула на полосе искусственной неровности  – эх, капец подвеске. В зеркало Сергей увидел, как стоявший у шлагбаума пограничник вскинул автомат и прижал его к плечу. «На пол! – закричал он, — падай на пол!» Девчушка упала на пол и накрыла голову руками. Сергей крутанул руль резко влево, потом резко вправо. Сзади застучали выстрелы. Пуля пробила заднее стекло и тюкнула в лежащий на панели мобильник.

***

Сергей ехал в Ясиноватую. Позади остался блокпост ополченцев, тяжелый разговор со старшим смены по прозвищу Кортес: «Не положено», и его, Сереги, крик: «Так что, мне обратно ее к укропам везти?!»

Все решил тихий голос девчушки: «Дяденька солдат, мне к бабушке, в Ясиноватую». И ее взгляд, совсем  не детский. И Кортес сломался: «Езжайте. Но смотри, Серега, если что…» — «Ты меня, что, за подонка держишь?!»

Пока «ласточка» шустро наматывала километры, Сергей скорбно размышлял. Да, работа его накрылась. Больше ему на посту появляться нельзя. И на других тоже, наверняка ориентировку на него передали по всей линии разграничения. Теперь для него по ту сторону границы земли нет. Ну и черт с ней, с работой, найдет новую, не пропадет. За окном мелькнул указатель «Ясиноватая».

— Ну, кроха, скоро будешь дома, — улыбнулся Сергей в зеркало своей пассажирке.

Ясиноватая

— Вот здесь за поворотом, — кроха прижалась к спинке переднего сиденья и Сергей впервые услышал в ее голосе живые нотки, — вот за этим поворотом бабушкин дом!

Дома не было. За невысоким каменным забором стояло то, что ранее было домом. Девочка вышла из машины, подошла к воротам и толкнула пробитую осколками калитку.

Сергей обратился к шедшей мимо женщине:

— Когда?

— Сегодня утром.

— А хозяйка?

— Увезли. В морг.

Девочка стояла у единственной оставшейся стены и смотрела на висевшую на стене чудом сохранившуюся фотографию в рамке. Две молодые женщины обнимали сидевшую между ними старушку, все трое весело смотрели в объектив фотоаппарата. В одной из женщин Сергей узнал оставшуюся на блокпосту пассажирку.

— Мама, тетя Вера и бабушка Люба, — сказала девчушка.

Сергей снял фотографию.

— Поехали.

Больше им нечего было здесь делать.

Донецк

Фары высвечивали дорогу, они приближались к Донецку, а Сергей все еще не знал, куда они едут. Куда везти девчушку? В милицию? В городскую администрацию? Или сразу в детдом? Он оглянулся – кроха сидела на заднем сиденье, прижимая к груди фотографию в рамке из Ясиноватой — единственное, что осталось у нее от прежней жизни.

Сергей вдруг подумал, что несмотря на все страшные события, которые пришлось пережить его маленькой пассажирке, он за весь день не видел на ее лице ни слезинки. И вспомнил ее совсем не детский взгляд. Что же успела пережить эта девчушка, если уже в 8 лет выплакала все свои слезы?

— Эй, кроха, — наигранно весело спросил он, — а зовут тебя как?

— Настя.

— А фамилия? Фамилия у тебя есть?

Ответ прозвучал для Сереги громом:

— Я Серегина. Серегина Настя.

«Ну, вот тебе и ответ», —  подумал Сергей. Сама судьба указывала ему, куда ехать.

***

Сергей аккуратно открыл дверь и, стараясь не шуметь, вошел в квартиру. Вспыхнувший свет ударил в глаза.

— Сережа… — в голосе матери слышались мука и боль, — я тебе звоню, звоню, а ты не откликаешься…

— Мобильник потерял.

Женщина молча смотрела на стоявшего в дверях сына, державшего за руку незнакомую девочку.

Серега кашлянул.

— Мам, ты вот все о внучке говорила, так вот — это Настя.

— Здравствуйте, — тихо сказала девочка.

Клим Подкова


КПВВ* – контрольный пункт въезда-выезда

Пропуск** – для пересечения линии соприкосновения необходим специальный пропуск

С. 110 УК Украины*** — посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность Украины