Вторая статья, посвященная развенчанию трафаретных мифов о второй мировой войне, рассматривает тему «победоносного немецкого блицкрига» в Европе, которого, в сущности, тоже не было

Очень доволен мощной дискуссией, развернувшейся вокруг опубликованной 2 января с.г. моей статьи «Блицкриг, которого не было…» Которая убедительно подтвердила, что, несмотря на десятилетия пропагандистского оболванивания, наши люди сохраняют отрадную привычку думать своей головой и вдумчиво рассуждать о вещах даже весьма далеких от повседневных бытовых нужд. И это, несомненно, хорошо…

Что же касается общей направленности возникшей полемики, то ничего другого ожидать не следовало. Понятно, предсказуемо и вполне стандартно негативное отношение большей части аудитории, примерно в районе 95%, к любой попытке предложить для обсуждения нечто не вполне типичное, нешаблонное и непривычное слуху. Против этого, что естественно, восстает вся наработанная десятилетиями «личная точка зрения», которая в большинстве случаев является обычным продуктом воздействия некритически воспринятой массовой пропаганды.

Поэтому даже те пять процентов собеседников, которые обнаружили некоторую склонность к восприятию непривычных аргументов и готовность рассуждать не от привычной печки, вызывают уважение и пробуждают надежду. Хотя бы тем, что они оказались способны не просто бездумно футболить от своей колокольни все непривычное, но попытались встать на чужую точку зрения и осмыслить ситуацию в её ракурсе. Вот что, например, написал в комментариях один такой вдумчивый читатель:

Олег Владимирович Ткаченко

Народ, тут правда надо садиться ..опой об стул, посчитать статистику ВСЕХ, выпущенных Европой танков и самоходных орудий. Получится с 1938 г. по 1940 г. — 25 т. штук. Далее, отнимаем 35 % безвозвратных потерь боевой техники, годной только на металлолом (причём — 35 % безвозвратных потерь, это, когда ведутся упорные бои с обеих сторон, коих — не было). Итак, осталось: 25 — 8.75 = 16,25 тыс. шт. Отнимаем 1.25 тыс штук, оставшихся на берегу Ла — Манша и остаётся 15 тыс. танков, самоходных орудий и бронетранспортёров Вермахта, против 15 тыс. боевой техники РККА. Вполне сопоставимые цифры.

Я благодарен этому комментатору уже за то, что он хотя бы сделал попытку уйти от той железобетонной догмы, согласно которой немцы побеждали нас в 1941-м году исключительно не числом, а умением. Потому что именно в этом и заключался основной смысл той статьи — в попытке пробудить аудиторию и побудить её сомневаться в том, что наши предки были такими сирыми и убогими неумехами на фоне абсолютно безупречных нацистских «терминаторов» в форме от Хьюго Босса.

Именно для того, чтобы заронить такое сомнение, в той статье был процитирован и посол США в СССР в 1936-38 гг. Джозеф Дэвис с его 30 тысячами нацистских танков. И хотя я сразу подчеркнул, что не готов подписаться под этой цифрой, все же мнение столь компетентного эксперта показалось мне полезным «освежителем» для тех, кто уверен, что всё на свете знает и фатально закаменел на догме превосходства немецкой военной машины.

Как я уже сказал – полностью пробить эту плотину, выстроенную и отшлифованную до зеркального блеска за десятки лет волнами массированной пропаганды, мне ожидаемо не удалось. 95% комментаторов исправно твердили заученные мантры о выдающемся вермахте с его гениальной организацией, прекрасными полководцами и огромном опыте войны в Европе. Вот самые типовые отклики:

Алексей Поповдень

Автор максималист. Немцы с их союзниками в 41-42 были намного организованнее, чем мы. Отсюда успехи. Техника не сыграла здесь ведущую роль. Да и вообще, об успехах судят по победам, а они у нас в начале войны были больше морального плана.

Александр Седой

…. Единственный род войск, который мог тогда на равных противостоять немцам –э то была наша артиллерия. Пехота и танкисты вообще воевать не умели. И летчики тоже. У танкистов и у летчиков почти не было раций, а пехота ходила в штыковые атаки и гибла без числа. ….

… И в Западной Европе кое-где были бои. Например, Брестскую крепость поляки тоже отчаянно защищали. Гудериан так ее и не взял и передал линию фронта против поляков в Бресте РККА, которая тоже вела бой с поляками в Брестской крепости, которые ушли от танкистов комбрига Кривошеева и рассеялись. Во-вторых, худо-бедно, англо-французы под Дюнкерком сделали контрудар

TheCollateralManage

Во Франции 1940 танковые сражения не уступали по размаху Курской дуге.

Про сравнение Курской дуги с мифическими «танковыми сражениями» во Франции в 1940 году это, конечно, уже совсем за пределами здравого смысла. Тем не менее, искренняя вера в неземные совершенства германской военной машины, пришедшей к нашим границам, будучи закаленной в боях в течение двух лет якобы полноценной европейской войны, так и осталась непоколебимой.

Еще бы! Ведь она насаждалась в наших головах еще во времена Советского Союза, когда, чего греха таить, нашим официальным историкам ставилась задача именно таким способом объяснить наши поражения начального периода войны. При этом, всячески затирая другие, куда более важные, но политически «несвоевременные» обстоятельства. Такие, например – как фактическое объединение всей Европы, включая Восточную — в будущем социалистическую, против СССР.

Именно поэтому я пришел к выводу, что одной статьей тема явно не завершена и требует продолжения. Причем, прежде всего, в той части, которая касается темы пресловутого немецкого военного опыта, якобы ставшего главным залогом германских побед 1941 года на Востоке.

Полностью понимая неизбежность очередной серии смачных плевков в свой адрес со стороны начитавшейся популярной беллетристики публики, озвучу очередную порцию не вполне стандартных оценок и выводов по этому поводу.

Главный из которых для меня вполне очевиден. Ни о каком «сверхъестественном» опыте ведения современной войны, якобы полученном немцами при завоевании Европы и опять же якобы давшем им решающее преимущество над СССР, говорить не приходится. Ибо нет тому достаточно убедительных доказательств.

В предыдущей статье мы уже затрагивали фундаментальный аспект этой темы, когда писали о том, что немецкие победы в Европе имели в большей мере морально-психологическую подоплеку, нежели военно-стратегическую. И готовились они и были фактически обеспечены Гитлеру еще задолго до открытия огня. Повторяться не будем, желающие могут перечитать указанные места.

Наиболее ярким примером, о чем мы тоже писали, как раз и стала Франция. Страна, оказавшаяся неспособной к сопротивлению внешней агрессии, в том числе из-за своего крайнего ослабления на почве внутреннего классового антагонизма. Даже основные параметры этой войны — её смехотворная длительность, при наличии такой огромной армии, как французская, минимальные потери обеих сторон в живой силе и технике, говорят о том, что ни о каком серьезном сугубо военном опыте вермахта в данном случае говорить не приходится. Победа была обеспечена совершенно другими средствами и методами, которые к красиво смотрящимся на киноэкране танковым прорывам и окружениям имеют самое минимальное отношение. Не исключаю даже, что Францию элементарно сдали немцам её хитросделанные англо-саксонские союзники в целях максимального усиления Третьего рейха для войны с СССР. То есть, имел место банальный закулисный «договорняк», в условиях которого весь немецкий военный опыт свелся, разве что, к организованному взятию в плен почти всей французской армии.

Что же касается других эпизодов этой «евровойны», то и они вряд ли могут рассматриваться как бесспорное доказательство «превосходства германского военного гения». В большинстве случае немцы просто давили слабосильных противников своей массой. Польская кампания – типичный тому пример. Армия этого государства была просто раскатана в блин явно непомерным для неё количеством немецких танков и пехотных дивизий. И этот «военный опыт» можно смело приравнять к самому тупому фронтальному наступлению с огромным преимуществом в силах и средствах. Где тут недосягаемая вершина военного искусства? Да нет её — от слова совсем!

Про всякий Бенилюкс, армии которого сдавались уже после первых выстрелов, или немецких воздушных десантов в составе роты и просто физически не давали немцам возможности успеть продемонстрировать свои военные таланты, уже не говорю.

А вот там, где немецкая «мягкая сила» не успела достаточно хорошо поработать над моральным разложением местной публики или там, где ей были готовы дать сдачи, этот хваленый, в том числе и советскими историками, вермахт показывал себя, мягко скажем, с нехорошей стороны. Как весьма тупая и не шибко боеспособная сила, которую можно и нужно успешно бить и топить. Как, например, это сделала норвежская батарея береговой артиллерии, на которую самым бездарным образом напоролся и был беспощадно утоплен немецкий тяжелый крейсер «Блюхер». Где тут хотя бы легкий намек на немецкое умение воевать? И не ищите – нет его там.

Как не было его и на острове Крит, куда немцы выбросили самый бездарный в мировой истории воздушный десант. В ходе которого от тридцати тысяч немецких парашютистов, после неласкового приема британской армии, осталась ровно половина. И после которого воздушно-десантные войска гитлеровской Германии, как реальная военная сила, фактически перестали существовать. Это что — тоже была победа стратегии блицкрига?

Даже маломощные греческая и югославская армии били немцев, а также совершенно импотентных к войне итальянцев, так жестко, что завоевание Греции, заодно с Югославией, стоило нацистам больше, чем вся западная кампания вместе взятая. Что вынудило их сдвинуть сроки нападения на СССР. Какой уж там к черту блицкриг!

После таких «грандиозных успехов» не удивительно, что Гитлер наотрез отказался от вторжения в Англию, которое обещало его войскам реальный отпор, к чему перегулявшие на парадах нацисты совсем не привыкли.

Правда, вместо этого, он ринулся на Советский Союз, который казался ему чем-то вроде полудохлой Франции — «колоссом на глиняных ногах». Каким он кажется и многим нашим современникам, привыкшим воспринимать историю сквозь призму басен о непобедимом вермахте.

Ошибка Гитлера и его нынешних последователей в сущности одна и та же – искаженное, вплоть до в корне неверного, представление о советских реалиях. Дескать, Красная Армия совсем никакая, воевать она не умеет, всех приличных командиров Сталин расстрелял и так далее в том же духе.

Между тем, Сталин расстрелял далеко не всех, кто умел воевать. Те же Георгий Жуков и Иван Конев, победители японцев при Халхин-Голе и знаменитые полководцы Великой Отечественной войны — наглядный тому пример.

Что же касается реального военного опыта РРКА, то кто сказал, что он был меньше немецкого? Чего стоит одна только многолетняя гражданская война в Испании с теми же нацистами, через которую, как сейчас в Сирии, прошли лучшие офицерские кадры нашей армии! Сражения с Японией на Дальнем Востоке, вполне, кстати, для нас победоносные, тоже были далеко не детскими играми. И это не говоря уже о финской войне, которая, хотя и была крайне тяжелой для РККА, многому научила наших бойцов и командиров. Не зря же говорят, что за одного битого двух небитых дают. Даже скандально известный Резун-Суворов изменил в данном случае своему огульному критиканству и написал, что Красная Армия в случае с финской войной, плохо воевала в тех условиях, в которых ни одна другая армия мира (кроме финской, разумеется) вообще не смогла бы не только вести войну, но даже передвигаться.

Что же касается бескровных «военных прогулок», аналогичных тем, которые ныне считаются «блестящими победами» вермахта на Западе, то наша РККА преуспела в них никак не меньше. Достаточно вспомнить военные операции по присоединению к СССР Западной Белоруссии, Западной Украины, республик Прибалтики и румынской Бессарабии. В ходе которых Советский Союз добился выдающихся военно-политических результатов, не потеряв на поле боя практически ни одного солдата и ни одного танка.

Таким образом, нет ровно никаких причин «раздувать кадило» насчет якобы непревзойденной немецкой военной организации и выдающегося боевого опыта вермахта, с которыми он якобы пришел к нашим границам в 1941 году. И, тем более, не следует считать эти, в основном фантомные, величины краеугольным основанием его первоначальных военных успехов.

Которые на самом деле, о чем мы писали еще в предыдущей статье, были, в основном, результатом создания элементарного численного превосходства в людях и технике на направлениях главных немецких ударов. А это было достигнуто за счет не менее банального стягивания военных ресурсов всей оккупированной Европы к советской границе. Вот собственно и весь немецкий фокус. И по мере того, как эта масса войск и техники была постепенно перемолота вполне боеспособной Красной Армией, да — отступавшей под страшным натиском этой объединенной Гитлером Европы, но выдержавшей удар такой силы, перед которым пали ниц все без исключения европейские «борцы с нацизмом», пресловутое «немецкое чудо» стало выглядеть очень уж неприглядно. И немцы — такие чудесные вояки при своем кратном превосходстве, утратив его, тут же исправно покатились прочь с советской земли. А единственным парадом, на котором они стали выглядеть вполне уместно и натурально, стал парад немецких военнопленных в Москве летом 1944 года.

Юрий Селиванов, специально для News Front
Юрий Селиванов