Мы так трепетно относимся к модели западной демократии и так стараемся стать на нее похожими, что даже мелкие неудачи на этом поприще нас очень расстраивают. А крупные – те и вовсе повергают в уныние. Хотя уныние, по христианским канонам, – это смертный грех. Но как же тут не впасть в уныние, когда у несомненного лидера европейской демократии, Германии, не очень-то получается использовать несомненные преимущества демократической модели. Что уж говорить о наших не слишком успешных европейских демократических усилиях. Известно, что немцы любят стабильность и порядок, но кто же этого не любит? Любим одно, а живем с другим…

Вот Германия втянулась в длительную коалициаду (ну как ее еще назвать) под названием «Ямайка», очень похожую на наши украинские приснопамятные коалициады. Кто же у кого на самом деле учится демократии? Мы с пониманием и сочувствием следим за коалициадными перипетиями. Но наши демократические надежды в данном случае оказались напрасными. Коалициада завершилась неудачей, разрешившись под конец парадоксальным слоганом: «Лучше не править, чем править неправильно». Автором парадоксального слогана стал лидер СвДП Кристиан Линднер, который вышел из коалициады первым. За ним потянулись и «Зеленые». Линднер заявил, что никого из возможных союзников по коалиции не обвиняет в том, что они отстаивают свои принципы, но и от своих принципов он тоже отказываться не собирается.

Парадоксальным его слоган выглядит потому, что политикам такие простые мысли совсем не часто приходят на ум. Вообще не приходят. Политики этим в общем-то рациональным лозунгом практически не руководствуются, предпочитая упорно рваться к власти (и цепляться за нее изо всех сил) даже тогда, когда они правят плохо, очень плохо и просто катастрофически.

Примеры подобного рвачества политиков к власти найдите сами. Их есть и у нас, и не у нас. Но этот вырвавшийся уже на свободу слоган будет нависать над всеми дальнейшими усилиями Ангелы Меркель стать канцлером в четвертый раз.

Ангела Меркель могла бы продолжать переговоры о создании коалиции еще долго – это было бы ей только на руку, поскольку бесконечное продолжение переговоров о коалиции означало бы бесконечное продолжение ее полномочий канцлера. Пусть и в качестве и. о. Немецкое же законодательство не ограничивает продолжительность коалиционных переговоров. Например, в 1976 г. они длились 73 дня, а сейчас прошло всего каких-то четыре недели. Но как бы то ни было, теперь нужно будет что-то делать. А готового плана у Меркель (по ее же признанию) нет.

Хотя варианты какие-то у нее еще остаются. Можно, например, попытаться предложить социал-демократам в широкой коалиции (которая ранее уже случалась) нечто такое, от чего тем трудно будет отказаться. Однако понятно, что в нынешних внутренних и внешних обстоятельствах повторение широкой коалиции быстро приведет к дальнейшему сокращению электорального поля для обоих участников. Поскольку, даже обладая в бундестаге уверенным большинством, они вряд ли смогут предложить эффективные решения для преодоления существующих кризисов. Прежде всего миграционного кризиса. Кризиса, ставшего результатом политики Ангелы Меркель, но ответственность за разрешение которого придется взять на себя социал-демократам.

Да это и невозможно (разрешение миграционного кризиса) без того, чтобы не оценить эту политику своего гипотетического партнера как негативную. Тогда не лучше ли будет социал-демократам тоже согласиться с доминирующим уже коалициадным слоганом, что лучше не править, чем править плохо?

Потому широкая коалиция представляется нам маловероятной, поскольку что же такого на самом деле может предложить Меркель социал-демократам, чтобы они согласились с логикой исчерпания собственных политических перспектив? Все же полностью исключить вариант широкой коалиции нельзя.

Кроме этого, для канцлерин Меркель остаются еще два варианта разрешения возникшего в стране политического кризиса. Первый – это создание правительства меньшинства. Здесь украинские политики также имеют немалый опыт и вполне бы могли выступить консультантами. И второй вариант – новые внеочередные выборы, которые случаются у немцев совсем не часто. Вроде бы такое случилось только однажды. Чаще они умеют договариваться. И такие выборы могли бы пройти в феврале или в конце марта.

Но какие результаты, отличные от результатов недавних выборов, могли бы они принести? Если руководствоваться логикой существующих на Западе политических тенденций, носящих вполне объективный характер, то электоральная база ведущих партий продолжит сокращаться. Именно эта тенденция служит причиной выхода немецкой политической системы в зону нестабильности. А никак не несговорчивость потенциальных коалициантов.

Выход в зону нестабильности был предопределен уже самими результатами парламентских выборов. Блок ХДС/ХСС хотя и лидировал на выборах, но полученные им 33% оказались одним из худших результатов за все время его существования. И самым худшим результатом для канцлера Ангелы Меркель лично. Социал-демократы – те и вовсе установили антирекорд, получив всего 20% голосов. Потому-то лидер СДПГ Мартин Шульц после объявления результатов выборов сразу же заявил о переходе его партии в оппозицию.

В лучшем случае (для правящего истеблишмента) на новых выборах будет отмечено дальнейшее дробление электорального поля. А в худшем – это будет дальнейшее наращивание политического веса таких партий, как АДГ, против которой всеми средствами боролся этот самый истеблишмент. Успеха АДГ предотвратить ему не удалось, но удалось сделать третью по значению партию как бы нерукопожатной.

Однако Меркель ранее заявляла, что не хочет ни новой избирательной кампании, ни правительства меньшинства. Но все же что-то из этого ей придется выбирать. И лучше этот вариант выбрать ей самой, чем кто-то сделает это вместо нее. Президент должен будет предложить бундестагу избрать канцлера простым большинством. Если это не удастся с первого раза, тогда депутаты получат еще одну попытку через 14 дней. Затем новый тур, после которого президент в течение недели может сам назначить главу правительства. Либо же президент Штайнмайер распустит парламент и назначит новые выборы. Таков примерно алгоритм выхода из политического кризиса, если депутаты не смогут сами договориться. По мнению немецкого политолога Александра Рара, страна сейчас находится в состоянии шока. Германии грозит политическая нестабильность, и нужно спасать демократический процесс.

Также Александр Рар полагает, что лично Ангелу Меркель ждут сумрачные перспективы, поскольку ряд партий пойдет на новые выборы с новыми лидерами. Не исключено, что христианские демократы пойдут без Ангелы Меркель, так как, по его мнению, она несет большую долю ответственности и за провал в создании нового правительства, и за сложившуюся ситуацию в целом.

Рар все же выразил надежду, что в конечном счете кризис удастся разрешить и вернется большая коалиция, которая существовала до сих пор. Но это будет «уже при новых лидерах, при новом канцлере». На это надеемся и мы, поскольку любим стабильность ничуть не меньше немцев. А стабильность в Германии будет означать и стабильность в Европе. В том числе и у нас, поскольку мы (как уверяют украинские политики) тоже Европа.

Александр Леонтьев, 2000, Украина