Депутат Зелимхан Муцоев — о том, смогут ли очередные переговоры в Женеве стимулировать процесс политического урегулирования в Сирии

Гражданская война в Сирии на протяжении уже шести лет остается одной из главных тем международной повестки. В 2011 году демонстрации против правящей партии «Баас» во главе с президентом Башаром Асадом, переросшие в военный конфликт, разделили страну на множество оппозиционных групп, добивающихся отставки действующего президента и проведения реформ. Помимо «умеренной» оппозиции возникли исламистские группировки, которые представляли угрозу не только правительству Сирии, но и всему миру. Спустя несколько лет благодаря усилиям международных игроков, прежде всего России, военная напряженность конфликта спала, ИГИЛ (запрещена в РФ) и радикальные группировки практически разгромлены. Но всё равно страна не может прийти к согласию и миру.

Попытки собрать для обсуждения представителей оппозиции и действующей власти предпринимались неоднократно. В 2015 году Россия выступила инициатором первого межсирийского диалога в Москве, где по итогам второго раунда переговоров были выработаны так называемые московские принципы — рекомендации для урегулирования конфликта.

В 2016 году прошла серия Женевских мирных переговоров, направленных на примирение враждующих сторон. Успехами в Женеве можно считать принятие с подачи РФ и США резолюции о прекращении огня для правительственных и оппозиционных сил, в то время как борьба с террористическим группировкам продолжилась.

Но можно ли назвать Женевские переговоры результативными? Скорее нет, чем да.

Проблемы начались еще на старте — с момента приглашения участников. Россия не видела конструктивных переговоров без представителей «Демократического союза» сирийских курдов, что сильно не понравилось Турции. В свою очередь, оппозиционные группировки на волне февральских военных успехов России и САР в ходе наступления на Алеппо отказались принимать участие, переговоры зашли в тупик, даты пришлось перенести. Переговоры возобновились в марте, но сам процесс проходил не напрямую, а через спецпредставителя, что исключало открытый диалог. Требования оппозиции не отличались с момента начала конфликта (отставка Асада, демократические реформы, смена конституции). К ним подключился блок из США, Турции, Саудовской Аравии, который с самого начала поддерживал оппозицию. Россия же высказывалась в пользу консолидированного мнения и говорила о праве сирийского народа самостоятельно определять дальнейший политический путь.

До апрельского раунда в Сирии прошли парламентские выборы, где победу одержал блок Национальный прогрессивный фронт, поддерживающий президента Асада, тем самым продемонстрировав миру легитимность действующего правительства. А главное — работоспособность политических институтов. Оппозиция и «сочувствующие» им государства результаты выборов не признали.

Основной площадкой межсирийских переговоров 2017 года стала столица Казахстана Астана. К переговорам вновь были привлечены представители правительства Сирии и делегация сирийской оппозиции, где впервые стороны смогли сесть за один стол. Россия, Иран Турция приняли участие в качестве консультантов, США выступили в качестве наблюдателя. В основном обсуждались вопросы регулирования со стороны России, Турции и Ирана режима прекращения огня. На фоне успешного продвижения через территории радикальных группировок и освобождения Пальмиры, страны-консультанты выступили с инициативой о создании зон деэскалации. Это важный шаг в сторону снижения военного характера конфликта между силами правительства и умеренной оппозиции, шаг в сторону мирной жизни для сирийского народа. Главным плюсом таких встреч можно назвать открытость двух сторон и возможность общаться без посредников. Следующим этапом должен стать очередной раунд женевских мирных переговоров, который состоится 28 ноября.

Что касается основной задачи США в Сирии, то для них необходимо любыми способами отстранить Асада от власти и создать некое подобие коалиционного режима, управляемого извне. Сегодня все признают, что Россия является крупным геополитическим игроком на Ближнем Востоке. Мы сыграли ключевую роль в разгроме ИГИЛ на территории Сирии, смогли посадить за стол переговоров враждующие стороны конфликта, в значительной степени укрепили отношения с Турцией, Ираном и Саудовской Аравией, заключили крупнейшие военно-технические контракты.

По понятным причинам, такое усиление России заставляет США предпринимать ряд шагов, ослабляющих влияние нашей страны в регионе. Одной из таких задач является и переформатирование процесса мирного урегулирования в Сирии в пользу собственных политических интересов.

Скорее всего, участники конференции в Женеве в очередной раз попытаются договориться о создании некого подобия коалиционного правительства, в которое войдут представители сирийского руководства и оппозиции. Следует понимать, что внутри сирийской оппозиции достаточно противоречий политических, территориальных и межконфессиональных, по-прежнему нет и единого понимания в отношении будущего государственного устройства Сирии. Не совсем понятно, как люди, рассматривающие вчера друг друга в прицел автомата, смогут совместно участвовать в политических процессах и достигать компромисса в сложнейших вопросах. Именно поэтому Россия предложила формат межсирийского национального диалога, к которому планируется пригласить не только оппозицию, но и представителей различных сирийских диаспор, конфессий и слоев населения.

Зелимхан Муцоев, газета «Известия»