В столице Сербии 13 ноября специальный представитель Госдепа США по Украине Курт Волкер и помощник президента РФ Владислав Сурков обсудили размещение миротворцев в Донбассе. Чуть ранее Россия предложила резолюцию, которую американцы дополнили 29 поправками. По словам Суркова, приемлемыми наша делегация сочла только три из них. Дмитрий Родионов — о том, считать ли эти переговоры успешными и чей проект по миротворцам в итоге примут.

Переговоры Волкера и Суркова в Белграде окончились, предсказуемо, ничем. Конечно, прорыва и быть не могло по определению, ибо решают в таких делах пока что президенты (ну, у нас точно, а вот в США — теперь не очень понятно), а их спецпредставители лишь доносят друг до друга позицию руководства. Позиции известны изначально, так что встреча спецпредставителей нужна разве что, по выражению Пескова, для «сверки часов».

Все прекрасно понимают, чего хотят Штаты, а чего — Россия, идет некая игра, как в волейболе — перебрасывание мяча через сетку. На этом условном мяче пишут как раз «новые идеи», от которых мяч не перестает быть мячом. Так вот мяч этот — это минские соглашения, которые, как известно, невыполнимы, однако пока что ни одна из сторон вслух это признать не может за неимением иного мяча. Любые инициативы так или иначе крутятся вокруг «Минска», пытаясь как-то его реанимировать. Сегодня на мяче написано слово «миротворцы».

История с миротворцами не нова. Впервые о них заговорил Порошенко еще весной 2015-го, но тогда «Минск» еще казался вполне себе выполнимым и никакой надобности в дополнительных стимуляторах процесса не было. Однако сегодня то, что Киев своих обязательств не выполнит, очевидно и слепому. Речи не то, чтобы об амнистии, проведении выборов, изменения Конституции и предоставлении «особого статуса» не идет, даже о выполнение первых двух пунктов (прекращение огня и отвод техники) под очень большим вопросом. И если под давлением Запада Киев все же продлил временный закон об «особом статусе», то следующий за ним закон «о реинтеграции» фактически делает невозможным для Порошенко выполнение своих обещаний в Минске на законодательном уровне.

Сегодня тема вновь всплыла как некая попытка оживить совсем, казалось бы, зачахший процесс. И на этот раз предложила тему уже Москва. Разумеется, со своими условиями, которые полностью соответствовали нашей позиции по «Минску». Разумеется, они (как и политическая часть «Минска») оказались неприемлемы для украинской стороны, которая сразу начала «лепить» собственный проект.

Вашингтон не был участником ни минского, ни нормандского форматов, как бы сохранял молчание. С момента вступления в должность президента единственным реальным шагом Трампа в этом направлении оказалось назначение Волкера. Волкер тут же затевает собственную игру, с одной стороны, понимая, что в США сейчас по факту два центра силы с противоположными взглядами на проблему, с другой — что для него провал может стать концом карьеры. Именно этими попытками лавирования и объясняется неопределенность позиции: то США рекомендуют Порошенко присмотреться к российскому проекту по миротворцам, то предлагают свой, о положении которого мы пока только гадаем по «вбросам» американских СМИ и заявлениям украинских политиков, которых всерьез никак нельзя воспринимать…

По итогам третьего раунда переговоров Волкера и Суркова все, что удалось выяснить, — это то, что американская сторона предложила нам 29 пунктов, из которых приемлемыми для Москвы оказались лишь три. Считать это успехом или провалом?

Мы не можем знать, что там в этих неприемлемых 26 пунктах, но можем предполагать. А это 20 тысяч миротворцев, причем не ООН, а ОБСЕ, и на всей территории конфликта, включая границу. Этого достаточно, чтобы Россия однозначно сказала «НЕТ» такому проекту. Для Москвы есть несколько положений, которые не подлежат обсуждению.

Первое: никаких 20 тысяч. Зачем там 20 тысяч? Это целая армия! К тому же, Киев настаивает, чтобы эти люди были вооружены, что называется, по «полной», в таком случае они неизбежно становятся стороной конфликта. Москва настаивает на том, чтобы это был контингент ООН с задачей охраны уже присутствующей там миссии ОБСЕ. Ни о каком тяжелом вооружении речи быть не может! Второе: никакой границы. В минских соглашениях черным по белому сказано, при каких условиях Россия может кого-либо допустить на границу. Они выполнены? Нет. Минские соглашения пока никто не отменял, и никакие соглашения с США (которые даже не являются их стороной) не могут им противоречить.

Третье: миротворцы не могут быть введены в зону конфликта, это правило ООН. Миротворцы должны следить за прекращением огня, а не разводить стороны. Сначала прекращение огня и отвод войск, потом миротворцы. Если их ввести сейчас, украинская сторона неизбежно сделает все, чтобы втянуть их в конфликт, чтобы от «неизвестно чьих» пуль и снарядов погибли граждане стран Запада. Это неприемлемо, как и разговоры о 20-тысячном контингенте с тяжелым вооружением.

Позиция Москвы в этом вопросе тверда: миротворцы — только ООН (а этого не примут в Киеве и Вашингтоне просто потому, что в ООН у России есть влияние и право вето), задача — только охрана миссии ОБСЕ, ввод — только после прекращения огня, зона действия миссии — только линия разграничения. Все.

Ах, да, еще важный пункт: все по согласованию с Донецком и Луганском, как и прописано в «Минске». Как не раз заявляли до этого власти республик, любое появление иностранных военных на их территории без согласования с ними рассматривается как интервенция со всеми вытекающими.

Этот, последний, неприемлем для Украины категорически, ведь она не считает (как, впрочем, и Запад) Донецк и Луганск сторонами конфликта.

Своего рода тестированием этих интересов стали недавние заявления и.о. министра иностранных дел ЛНР Владислава Дейнего сначала о том, что ЛНР готова вернуться в состав Украины, потом о том, что готова отказаться о названия и согласиться называться ОРДЛО. Заявления Дейнего были сразу же жестко раскритикованы его коллегой по минским переговорам из ДНР Денисом Пушилиным, а буквально на следующий день — в еще более жесткой форме опровергнуты главой республики Игорем Плотницким (Глава пока что я! Слушайте меня!).

Кто-то верит, что Дейнего сделал свои заявления без ведома Плотницкого и Москвы? А ведь он, представьте себе, хоть и исполняющий обязанности, но главы луганской дипломатии. Вы может себе представить, чтобы в какой-либо стране министр иностранных дел ляпнул нечто, подрывающее основы конституционного строя, так чтобы президенту потом пришлось его опровергать? Да этого министра немедленно уволили бы, объявив, что свои заявления он делал уже в статусе безработного маргинала.

Слова Дейнего имели две цели. Первое – проверить реакцию. Проверили, реакция была бурной, Плотницкому пришлось успокаивать (то, что Дейнего немедленно не лишился поста и головы, означает лишь то, что это была не самодеятельность). Второе — это продемонстрировать Западу (не Киеву), что Донбасс готов к любым компромиссам. Ну, или почти к любым.

Последовавшее за окриком главы республики заявление Дейнего о том, что, да, Донбасс готов теоретически стать частью Украины, но исключительно при определенных условиях, выполнение которых создаст уже принципиально другую, новую Украину, должно было дать понять, что Донбасс готов работать исключительно в рамках минских соглашений, выполнение которых и должно создать ту самую новую Украину, в состав которых могут вернуться республики.

Возвращаясь к миротворцам. Повторюсь, эта инициатива, как и многие другие до нее, призвана как бы вдохнуть новую жизнь в нежизнеспособный минский процесс. Любые попытки выйти за его границы (разговоры о 20 тысячах, о вводе миротворцах на границу и т.д.) никогда не найдут понимания у Москвы. В то время как для Киева неприемлемо выполнение минских соглашений не только в полном объеме, но и даже в части первых двух пунктов — прекращения огня и отвода войск.

Порошенко нужна война. Кто бы ни пришел ему на смену, ему тоже нужна будет эта война. Американцам нужна война. Для того, чтобы изматывать как Россию, так и Европу, не дав им примириться друг с другом, сохраняя между ними клин под называнием «Украина». И никакое желание Трампа поладить с Россией не изменит этой ситуации, тем более, что желание у него пока только на словах, а воли и поддержки для его реализации нет от слова «совсем». Напротив, дела стали хуже, чем при Обаме.

Проблему действительно могут решить только Россия и США, договорившись друг с другом. А договориться я пока не вижу перспективы. 29 пунктов, из которых только три приемлемы. Этим все сказано.

Процесс можно сравнивать не только с волейболом, но и с боксом, в котором, как известно, бывает два вида результата: либо победа одной из сторон по очкам, либо нокаут. Так и тут: либо одна из сторон победит по «сумме выигранных раундов», заставив противника отказаться от дальнейшей борьбы, которая стает для него слишком накладной. Либо нокаут — это если произойдет нечто, чего ни одна из сторон не ожидает. Например, Украина, что называется, внезапно исчезнет не только как субъект (в этом смысле ее не существует давно), но и как объект, что, в принципе может произойти в любой момент, причем, к неожиданности для всех остальных игроков.

Увы, кто бы ни выиграл эту схватку, проигравшим будет народ Украины. Впрочем, он уже проиграл. В 2014-м, когда не остановил захват власти людьми, которые заранее приговорили страну к уничтожению.

Дмитрий Родионов, RUPOSTERS