Если в нашей стране 7 ноября на официальном уровне справляли своеобразный праздник-дериватив «День парада 1941 года на Красной площади», то у наших текущих стратегических оппонентов — в Соединенных Штатах Америки — отмечали непосредственно столетие Октябрьской революции. Белый дом объявил «Национальный день жертв коммунизма».

В специальном пресс-релизе, вывешенном на официальном сайте американской администрации, было, в частности, объявлено количество поминаемых жертв: 100 миллионов человек.

Сейчас не столь интересно, откуда именно появилась данная цифра. Никакой расшифровки Белый дом не дает, поэтому остается предположить, что там суммируются и жертвы Гражданской войны в России, и солженицынские оценки с десятками миллионов расстрелянных, и американские солдаты, убитые во Вьетнаме и Корее при попытках завоевания этих стран. Числятся ли среди жертв коммунизма немецкие завоеватели, уничтоженные на территории нашей страны в Великую Отечественную, или нацистские коллаборанты, уничтоженные в СССР и Югославии, — мы тоже не знаем.

Понятно, что на официальном госдеповском уровне эту цифру никто не будет объяснять, она слишком хорошо выглядит: 100 миллионов жертв за 100 лет.

Не стоит также и ввязываться в бесконечный спор оценки стран блока Варшавского договора и коммунистической идеологии вообще. Это предмет отдельной специальной олимпиады.

Нам в контексте заявления Белого дома интересно другое.

После распада пресловутого «восточного блока» и превращения бывших социалистических республик в страны молодой демократии (на какой-то момент, скажем, на начало 1993-го, таковыми считались вообще все бывшие республики СССР, даже Беларусь) в мире наступила, как мы помним, новая эра. Во всяком случае, именно тогда американский мыслитель Ф. Фукуяма категорично рубанул, что история закончилась и отныне все живое на планете движется к либеральной демократии. На которой и успокоится.

Поэтому имеет смысл подсчитать кое-что другое.

Как вы думаете, сколько людей на планете уничтожили за четверть века оставшиеся в одиночестве и во главе мира либеральные демократии?

Ну примерно — давайте попробуем угадать порядок.

Сто человек?

Тысячу?

Может быть, десять тысяч?

Мы не Белый дом, поэтому постараемся быть добросовестными.

В войнах на территории распавшейся Югославии, в которых активно участвовали (и которые зачастую инициировали) западные демократии, погибли чуть более 100 тысяч человек.

В войнах на территории Ирака, куда вторглись западные демократии, скончались от 110 до 460 тысяч или, по мнению старейшего медицинского журнала Lancet, от 600 тысяч до 1,2 миллиона человек — и это по данным на 2006 год. С тех пор прошло 10 лет, американское вторжение успело породить ИГ (структура запрещена в РФ – ред.), и цифры могли увеличиться примерно вдвое.

В Афганской войне, затеянной в 2001 году, западным демократиям удалось перемолоть около 111 тысяч человек — по данным на середину 2016 года.

В Ливии, куда вторглись западные демократии, только в 2011 году погибли до 25 тысяч человек. Если учесть, что гражданская война там продолжается, — цифру можно смело удваивать как минимум.

В Сирии, где созданное в демократизированном США Ираке ИГ и поддерживаемые Штатами в открытую боевики различных группировок слаженно пытались с 2013 года уничтожить светское государство, погибли по меньшей мере 103 тысячи мирных граждан и от 70 до 90 тысяч солдат Сирийской арабской республики.

Ну, то есть примерно от полумиллиона до трех миллионов человек. И это, заметим, мы подсчитали только жертвы войн, в которых более или менее напрямую поучаствовали на одной из сторон западные либеральные демократии. И это мы вообще упустили из виду Африку, от Сьерра-Леоне до Кот-д`Ивуара, где вовсю орудовали французские солдаты, но откуда не дождешься внятных цифр.

И это мы не считали войн, которые без прямого и явного вмешательства Старых Демократий вели Молодые Демократии: тут нет жертв ни армяно-азербайджанской, ни украинско-донбасской, ни грузино-абхазской (или грузинской гражданской), ни молдавско-приднестровской, ни таджикской гражданской войн. И мы также не считали жертв войн, которые с благословения либеральных демократий вели нелиберальные недемократии (например, сколько перемолотили американские союзники в Йемене — по сей день неизвестно).

Если «докинуть» жертв этих войн к общему числу, то оценки могут вырасти еще в два раза и более. Не говоря об умерших в результате голода и эпидемий, погибших беженцах, сгинувших в тюрьмах и пропавших без вести.

Мы будем считать только жертв войн, возникших напрямую из желания либеральных передовых демократий свергнуть неугодные им «режимы» и поддержать «демократические силы» — со всеми вытекающими. Несмотря на всю нашу скромность, от одного до нескольких миллионов жертв только военных конфликтов за четверть века можно смело приписать восторжествовавшей либеральной демократии.

…А что там, кстати, с недобитыми «коммунистическими режимами» — которых, кстати, осталось не то чтобы много, но они продолжают представлять заметную часть человечества?

Сообщаем: коммунистические, согласно официальной идеологии, государства Китайская Народная Республика (1380 миллионов граждан), Народная Республика Вьетнам (95 миллионов), Народная Республика Лаос (семь миллионов), Корейская Народно-Демократическая Республика (25 миллионов) и Республика Куба (11 миллионов), составляющие около четверти населения земного шара, — за отчетную четверть века провели ноль войн.

Совершено ноль вторжений куда бы то ни было.

В этих вторжениях погибли ноль человек.

Ничего не известно также о случаях массовых убийств (включая жертв массовых репрессий в КНДР, поскольку даже искрометное южнокорейское агентство Рёнхап сообщает нам лишь о расстрелах отдельных северокорейских деятелей — которые потом имеют дурную привычку воскресать и появляться на официальных мероприятиях).

В связи с этим имеется вопрос. Какую идеологию в двадцать первом столетии считать кровавой и смертоносной?

И когда справлять день жертв либеральной демократии?

Логично было бы назначить им 20 декабря — день, когда США в 1989 году вторглись в маленькую страну Панаму под предлогом «необходимости восстановления демократии». В той мини-войне погибли меньше тысячи панамцев (250 военных и 500 гражданских). Но это было, как мы теперь знаем, только начало.

Виктор Мараховский, РИА Новости