«- На глазах стою, последнее время тишина. Чему я лично очень рад, — говорит весь съеживаюшийся от холода паренек, в потрепанной горке».

Эту историю рассказывает военкор News Front Максим Фаддеев прямо с позиций. Герои его рассказа как в День народного единства стоят на своем боевом посту в Донбассе.

«- Позывной? Позывной мой “Беда”. Такой я человек, со мною всякие штуки происходят, вот и назвали пацаны меня так.

В кронах деревьев, словно закипающий чайник, шумит холодный ноябрьский ветер, срывая с зеленки последнюю листву. Со свинцового неба срывается то крупа, то дождь, шлепая каплями по мешкам с землей выложенными на брустфере позиции “Гвоздь”.

— На промке страшнее было. Лотерея там, а здесь как-то тяжелей морально, что ли. Говорят они могут к нам незаметно очень близко подойти, вот и приходится все время на этих глазах стоять. Что меня больше всего лично бесит, так это то, что они за церквой прячутся, вон видишь купол за зеленкой, там и сидят.

— Да на промке жмет… Поджимает малеха, особенно первые три-четыре дня, а потом привыкаешь, — встряет в разговор проходящий мимо боец ветеран с позывным “Кот”.

— Здесь впереди низина, они в нее из зеленки могут зайти, метров на 150-200 незаметно подойти смогут. Дальше им по полю идти, тут я их со своего “Утесика” и встречу. Ту-ду-ду-ду-ду! Пойдем сымешь как я пулемет чищу, хорошенький у меня “Утесик”.

Чавкая своими грязными кирзачами по скользкой жиже окопа, “Кот» уходит по траншее к своему дзоту напевая песенку,

— А патрончик, мой патрончик, мой хоро-о-о-шенький патрончик…

По ходу у «Кота» любимое слово “хорошенький”, весной когда я снимал его на Авдеевской промзоне каждый пролетающий со свистом снаряд он комментировал как “хорошенький”, проход к железке который он копал себе чтобы увидеть, что происходит в мертвой зоне перед его огневой точкой тоже у него был “хорошенький” и такой же «хорошенький” “сапог” прилетел в его дзот когда его ранило в колено осколком разорвавшейся гранаты СПГ.

Шалаше-блиндаж кухни освещает огонь потрескивающей дровами буржуйки и огарок свечи на столе. Ветер и закипающий чайник посвистывают вместе напару. На улице уже расвело, но в блиндаже темно, окон нет, а вход завесили куском плотной ткани, чтобы хоть немного сохранить тепло от печки.

— Эх свечи херовые, парафин какой-то китайский, на 20 минут свечки одной хватает. Вот те которые сами покупали там хорошенький парафин был, на всю ночь три свечи хватало, — бурчит себе под нос “Кот»

— День Сурка, — грустно вздыхает боец у буржуйки, — я уже помню такое утро. Печка, чайник, дождь, холодрыга и тоска…

До дома моего по прямой пять километров, пять километров не дошли. Гребенный Минск… Меня как в терористы записали, дом по суду отобрали, теперь там какой то герой АТО живет. Я недавно у артиллеристов был, на карте им дом показываю, говорю шураните по моей хате из Д-30-х… Не хотят, типа перемирие у них.

— Да-а-а, я дома тоже уже два года не был, — вздыхает “Кот”. Я в девятке жил, та которая на второй промплощадке, первый подъезд, 9-й этаж, больше сорока прямых попаданий в дом. Сейчас они уже мой дом не трогают, я так понял они на него огонь арты корректируют, что-то типа маяка он у них. Так и понту его сейчас трогать, они знают что там уже никого нет.

— А тогда в 14-м и 15-м хорошо долбили. Вся лицевая сторона дома побита, много квартир выгорело, те что не сгорели помародерили. Вон у меня в подъезде, дядя Вася. Тоже прилетела мина на лестничную площадку где кладовочки. Прилетела мина расхламила все, они с женой пришли короче подубирать, порядки навести. Поубирали и поперли домой, и уже как вышли на дорогу, на аллею как к первой площадке идти, трохи прошли и мина рядом лягля. Бах. Его сразу насмерть, а она в больнице… Вот так вот, люди пришли поубирать у себя в кладовке и ни за хер собачий убили… Нормальный мужик был. Ну как, для меня нормальный, вечерком выйдем во двор по пивасику…

С жутким свистом падающей мины срабатывает сигналка. Пацаны переглянувшись разбирают “калашматы” и разбегаются по своим боевым постам. И через некоторое время со смехом возвращаются.

— Димон скотина, сигналку сорвал, — поясняет боец, дом которого остался на той стороне у укропов, — я по траншее бегу, а он на встречу перепуганный метелит, уши виновато поджал и на меня так жалобно смотрит. А я ему , — Димон скотина, ты своей смертью не умрешь!

— Если он сигналку сорвал, то почему на МОН-ке не подорвался, — задумавшись спрашивает подошедший на шум комроты Саня Литвин, — «Узбек» сходи проверь!

Ротный пес “Димон” с виноватым видом пробирается на кухню в поисках банок из под тушняка. — Смотрите он по зеленке бегал, весь мокрый от дождя гоните его! — кричит “Меченый.» И в этот момент пес подойдя к печке шумно отряхивается, обдав всех завтракающих бойцов фонтаном брызг, — Димон скотина, ты своей смертью не умрешь!

Косой дождь заливает каплями объектив камеры, мимо по раскисшей дороге рядом с полем жирного чернозема, не обрабатываемого уже несколько лет, поросшего пожухлым бурьяном и амброзией Газ-66 медленно тащит зеленую бочку с трафаретной надписью белой краской “Водя для мытья рук”. Боец с позывным “Ким” готовит зажарку для обеденного супа, а “Бублик” рассказывает как тогда зимой на промке вытаскивал из простреливаемой траншеи тела «Маккея» и “Консула».

Возвращается сапер “Узбек», с плохой новостью, МОН-ку сняли разведчики противника…

Вечер, Донецк. Парковка перед кафе заставлена дорогими автомобилями, какой-то желтый Ford Mustang, Porsche Panamera. — Ты видела какие у меня новые литые диски? — щебечет тетка блондинистого виду с уколотыми силиконом губами. И вжав головку с испуганным взглядом настороженно прислушивается. Буф-ф-ф-ф, километрах в трех от кафе, где то в районе Ветки, ложится серия тяжелых снарядов.

— По ходу “плюсы», слышите эхо тяжелое после разрыва, как бы по земле идет, значит по нам», а когда “минусы» звук похожий, только в земле эха нету — , комментирует блондинкам сосед по столику, происходящее. — О-о-о! ГРАД-ы! Полный пакет…

Вечером по телеку шоу Соловьева, передача посвящена дню какого то единства, депутатка Яровая, про единение русских людей рассказывает, а на Киевском народ осколки из рам выковыривает … Дежавю, я уже кажется писал об этом…»

Фото Максима Фаддева