25 октября российские власти передали Турции двух лидеров Меджлиса (структура запрещена в РФ – ред.), осужденных за сепаратизм. Попытка телеканала «Дождь» взять комментарий у представителя министерства пропаганды Украины вылилась в скандал: вдруг выяснилось, что чиновники там говорят только по-украински.

На Украине министерство информационной политики давно называют «минстецем» по фамилии шефа ведомства Юрия Стеця. За комментарием запрещенный на Украине телеканал «Дождь» обратился к его первому заместителю Эмине Джапаровой.

Ведущая «Дождя» Анна Монгайт связалась по скайпу с Джапаровой и предложила прокомментировать факт освобождения ее соплеменников. Замминистра с удовольствием начала отвечать, но по-украински. Анна тактично прервала собеседницу и попросила говорить по-русски, ибо в тот момент у телеканала не было переводчика. Однако замминистра жестко отказалась делать это.

«Я официальное лицо, поэтому вынуждена разговаривать на украинском языке. Это мой осознанный выбор. Просьба, извините и поймите мой язык», — отрезала Джапарова.

В итоге Монгайт пришлось вспоминать одесскую юность и самой переводить слова Эмине о том, что Петр Порошенко обращался к мировым лидерам для влияния на Владимира Путина ради освобождения этих политзаключенных.

Что тут можно сказать? Обе дамы показали явную профессиональную непригодность. Раз ведущая хорошо знает украинский язык, ей не надо было ссылаться на отсутствие переводчика. Если она решила вспомнить одесский суржик и переводила на свой страх и риск, то этого не стоило делать, ибо могла не уловить нюансов речи. Ей надо было проявить настойчивость и, в случае повторного отказа собеседницы выполнить ее просьбу, прекратить общение.

Что касается Джапаровой, то вообще непонятно, зачем она согласилась на разговор, ибо ранее заявляла, что «Дождь» является информационным оружием против Украины». Теперь она должна получить «по шапке» от своего начальника за общение с «вражеским ресурсом». Если, конечно, это не было заранее продуманной провокацией. Тем более что в украинских СМИ скандал, естественно, преподнесли как великую победу: как же, утерли нос «оккупантам»!

Пару слов о личности принципиальной замминистра. Ей 34 года. Нынешний пост заняла в марте 2016 года. В интервью годичной давности она называла себя Эмине Джеппар и сообщила, что у нее две дочери. Старшая ходит в детский сад, говорит на крымско-татарском, английском, украинском, русском (о, ужас!), турецком и учит французский. Дочка якобы хочет стать магом, чтобы вернуть Крым: «Папа зарабатывает деньги, а мама делает так, чтобы вернулся Крым». Эмине разговаривает с 6-летней Иман на крымско-татарском и английском языках.

«Мы создаем условия, для того чтобы была объективная информация о Крыме. В том числе, мы сами создаем продукт, говорим о том, какая ситуация в Крыму. То есть на российскую пропаганду мы не отвечаем контрпропагандой, мы говорим правду — и это наш девиз», — говорила Джеппар в одном из интервью.

Там же она пошутила, что «в министерстве уже все образованные, все здороваются на крымско-татарском». Как же так?!? В стенах министерства звучит не державна мова?! Куда смотрит Стець?!

При создании «минстеця» было заявлено о его миссии: создание в мировом медиа пространстве интересного образа Украины и ее борьбы за то, чтобы остаться независимой страной. Для этого необходимо распространять достоверную информацию в зарубежных СМИ.

Джапаровой надо было просто выполнить заявленные выше функции ее ведомства и донести до российских зрителей позицию Украины, либо гордо отказаться от комментария вражескому каналу. С другой стороны, до вчерашнего скандала об этой мадам никто и не знал.

Есть сведения, что перед эфиром договоренность об интервью велась по-русски, и чиновница не предупредила о своей «принципиальности». При этом Джапарова нагло соврала: в эфире русскоязычных украинских каналов она говорит по-русски. «Радио Свобода» она давала интервью также на русском.

Точно описал ситуацию Сергей Вакуленко: «Собственно, вот эту реакция «минстець» и хотел получить. Это было не для российской аудитории, к которой они, кажется, относятся с глубочайшим презрением как к недочеловекам (в каковом себя настойчиво воспитывали), а для украинской. Я в 1980-е пытался понять, зачем стоит реклама западных брендов на советских стадионах, когда там игрались игры европейских кубков. Потом понял — для западного зрителя, а не для советского. Ну, так и тут то же самое».

Руслан Веснянко, Правда.ру