Обещанная Саакашвили акция уличного протеста в Киеве идет своим чередом, однако погоды в политическом процессе не сделала. Палатки возле Рады стоят, но жизнь в них и вокруг них течет вяло

В палаточной истории под Радой, начатой 17 октября, есть два главных антагониста: с одной стороны — Михаил Саакашвили, пытающийся бросить перчатку власти, с другой – Петр Порошенко, изо всех сил уклоняющийся от того, чтобы признать, что перчатка адресована ему. Кроме них наиболее, пожалуй, активным ньюс-мейкером по интересующей нас теме, стал Юрий Луценко. Именно он взял на себя роль самого верного защитника президента и самого рьяного гонителя его врагов. О них троих и поговорим.

Петр Порошенко

Всю первую неделю протестов, где среди прочего звучали весьма неприятные для него слова, Петр Порошенко демонстрировал олимпийское спокойствие. Всем своим видом глава государства показывал, что чувствует себя уверенно,  что никакой угрозы для себя и для своего положения со стороны «палаток Саакащвили» он не ощущает. Президент в эти семь дней встретился в Киеве со своей мальтийской коллегой, поговорил по телефону с коллегой румынским. Принял и. о. министра здравоохранения Ульяну Супрун, лично поздравив ее с успешным, по его мнению, стартом медицинской «реформы». На встрече с пограничниками в Киевской области наговорил комплиментов им и, конечно, себе. 22-го числа летал в Авдеевку, где на пару с министром Степаном Полтораком провел совещание по оперативной обстановке на линии разграничения, встретился с военнослужащими 72-ой ОМБ, вручил награды, а напоследок пообщался с гражданским населением города. Наконец, провел заседание Совета регионального развития и выступил на нем. Везде он держался твердо, излучал оптимизм, делал хорошую мину, усиленно выпячивая напоказ успехи и достижения, которые, как ему кажется, появились у Украины и украинцев под его руководством.

«Вишенкой» на торте стала речь Порошенко на Совете регионального развития, в которой идея позиционирования Украины как «истории успеха» прослеживалась жирной «красной нитью». Тут президент превзошел самого себя. Его ответ (да какой там ответ? отповедь!) доморощенным критиканам, «зрадофилам» достоин самых бурных, продолжительных аплодисментов. Даже, возможно, тех, что переходят в овацию. Один пассаж: «и трезубец над Кремлем установи, — они скажут, что криво стоит», – чего стоит?! Согласитесь, читатель, многого. Война, однако, как верно заметил глава государства, еще далека до завершения. Так что и нам, и ему приходится в ожидании трезубца над Кремлем радоваться успехам более скромных масштабов, которых, уверен Порошенко, в сегодняшней украинской жизни более чем достаточно. По его словам, он искренне рад признакам и проявлениям того, что «страна спаслась, выжила, отошла от края пропасти». Самому же Петру Алексеевичу – цитирую: «в радость работать и промоутером, и «рекламным агентом» положительных изменений, а еще приятнее генерировать сами изменения и обеспечивать надлежащие политические условия для реформ».

Выходит, что президент вполне доволен и собой, и страной, и тем, что в ней происходит. И это в то время, когда государство пребывает в глубоком кризисе. Когда в стране разруха, запустение, анархия, война. Когда, если верить социологам, заметная часть граждан считает, что Украина идет не в том направлении. Когда недоверие к власти, неудовлетворенность тем, что она делает, достигли критических значений. Когда многие люди восприняли бы в качестве не декларативного, а реального, «положительного изменения» кардинальную смену власти, включая первое лицо. Не странно ли?

Михаил Саакашвили

Для Михаила Саакашвили первые семь суток организованной им протестной акции прошли в волнениях и переживаниях, в трудах и заботах самого разного плана. Их практические результаты для широкой публики остались незаметны. Что ж до самого бывшего грузинского президента и его нового украинского проекта, тут с окончательными выводами о результатах и результативности стоит, думаю, немного подождать. Все это время он пытался не дать угаснуть той маленькой уличной искорке, из которой, как он надеется, вот-вот должно разгореться настоящее протестное пламя. Пока же суть да дело, бросается в глаза, что слова Саакашвили сильно расходятся с его делами. Тогда как он не устает бросать в адрес власти обидные для нее обвинения и серьезные угрозы, действия его самого и его сторонников, окопавшихся в палатках вокруг здания парламента, даже отдаленно не напоминают что-либо, похожее на попытку государственного переворота.

Протестная акция, почему-то назначенная на один и тот же день 17 октября, изначально отличалась многосубъектностью: о своем участии в ней заявила целая группа разношерстной публики. Для грузинского «льва» в этом было определенное преимущество. Такое стечение обстоятельств позволяло меньше заботиться о массовости мероприятия. Была, однако, и опасность. Она состояла в том, что при отсутствии объединяющего всех участников или хотя бы большинство из них фактора принцип совместных действий очень напоминал «совместную» работу лебедя, рака и щуки. Что и проявилось со всей ясностью и очевидностью уже к вечеру того же самого 17 октября, когда встал вопрос о том, продолжать ли активную фазу протеста или, свернув его, «перейти к другим методам». Предложение Саакашвили продолжать акцию в формате палаточного лагеря, поддержки не нашло. Повиснув в воздухе, оно так и осталось в подвешенном состоянии. Как и сам его автор.

Оказавшись, по сути, в одиночестве, чтобы не сказать – брошенным ситуативными соратниками–попутчиками на произвол украинской судьбы, пламенный грузин столкнулся с совершенно новой для него реальностью: когда от стаи, только что его окружавшей, не осталось никого, да, к тому же, замаячила другая стая – та, что не скрывает желания и готовности его растерзать. Вот, и пришлось под конец первой же недели протестов просить о защите у тех, кого сам обещал защищать. Вот, и отправился Михаил в лагерь. Пока – в палаточный. Тут же предложив власти компромисс: люди в палатках дождутся 7 ноября, когда начнется пленарная неделя Рады, и, как только будут приняты законы об Антикоррупционном суде, о снятии депутатской неприкосновенности, о внесении изменений в закон о выборах, протестующие разойдутся по домам. Допустим, власть услышит мирное предложение и согласится на ничью. А радикалы? Особенно «дикие», те, что не в контакте с властью, неподконтрольны ей. Что предлагать им? Ничья кого-то из них может не устроить. Как быть тогда? Пока ни на этот, ни на ряд других вопросов внятного ответа нет. И это плохо. Это вызывает опасения.

Юрий Луценко

Больше других чиновников и политиков информации к размышлению за минувшую неделю дал, пожалуй, Юрий Луценко. Причем, информации столь противоречивой, что остается диву даваться, как скоро и кардинально меняется погода в стенах Генпрокуратуры и в голове ее первого лица. В первые часы акции 17 октября генпрокурор никак не мог определиться с ее квалификацией. То он предлагал считать событие «мирным протестом», то называл «провокацией». Подумав недельку, наконец, определился. Скрестив ужа с ежом, назвал протесты провокацией, да не простой, а очень опасной – нацеленной на государственный переворот силами, по его собственным подсчетам, 150-200 человек. С отягчающим обстоятельством в виде участия в нем «гастролеров без гражданства» из близкого окружения Саакашвили. «Право на мирный протест не означает подготовку силового переворота, который затеяла небольшая группа людей, требующих от государства делать только то, что они при поддержке финансов из-за границы силовыми методами хотят навязать украинскому государству», – без обиняков заявил генпрокурор, выступая на заседании Совета регионального развития.

После истории с ликвидацией «затокской ОПГ» мало, думаю, сыщется тех, кто будет готов поверить в очередную сказку от генпрокурора. Напомню вкратце для тех, кто забыл. Осенью прошлого года прокуроры потешили отечественную публику рассказом о том, как им удалось защитить интересы государства и местной общины от злобных преступников в Затоке. В 2016 г. в Одесской области силами Генпрокуратуры и Нацполиции были задержаны и помещены под стражу председатель и секретарь поселкового совета Затоки В.Звягинцев и В.Бокий, объявленные «лидерами местной ОПГ», системно расхищавшими земли. История достаточно длительное время, красочно, со многими деталями и подробностями преподносилась в СМИ. А потом вдруг, как по команде, исчезла из информационного пространства, чтобы совсем недавно снова напомнить о себе, только по-другому. Не в общенациональном масштабе, при участии «самого» Ю.Луценко, а по-тихому, на уровне ряда одесских СМИ. Сообщивших, что «13 октября Суворовский районный суд Одессы отказал прокуратуре в удовлетворении ходатайства об отстранении сельского головы Затоки В.Звягинцева от должности на два месяца, и что тот возвращается к исполнению своих обязанностей с 17 октября».

Об этой истории Луценко по понятным причинам вспоминать не хочет. Его можно понять. Точнее говоря, можно было бы понять, если бы он, наконец, отказался от патологического сочинительства. А он, увы, все никак не отказывается. Вот, придумал новую историю о еще одной своей победе, правда, еще не свершившейся, как в случае с Затокой, а только грядущей, – историю о «палаточном» перевороте от Саакашвили и его сотоварищей, который он – Луценко – предотвратит. Хотя, с другой стороны, к этой, «сказке», возможно, стоило бы присмотреться внимательнее. Поскольку она, как ни странно, подтверждает правоту Андрея Садового. Тот недавно рассказывал журналистам, как «специально подготовленные люди» внедряются в «толпу», собравшуюся на уличную акцию протеста и  ведут ее туда, куда им как «специально подготовленным» надо. А там подбивают людей делать, что попало, включая откровенно противоправные действия.

…Итак, неделя протестов позади. Первые семь дней мало чем удивили, и никого не потрясли, потрясут ли следующие семь? Ну, или следующие десять. Ждать ли нам теперь государственный переворот или же сразу его подавление? В любом случае, продолжение, пусть, если верить Саакашвили с его ориентировкой на 7 ноября, недолгое, пока еще следует.

Павел Рудяков, РИА Новости Украина