На Ближнем Востоке развернулась очередная борьба за «избушку лесника». Курды взяли под контроль Киркук. Ирак потребовал вывести оттуда их боевые отряды. Курды отказались покидать Киркук. Иракские войска при поддержке исламских стражей революции выбили курдов из Киркука. Курды предложили Багдаду переговоры, фактически признав контроль Ирака над Киркуком…

СМИ старательно и детально освещают все перипетии этой борьбы и в обязательном порядке упоминают о нефтяном содержании «избушки». Однако вопросом, кто тот «лесник», который должен появиться в последнем акте и послать всех куда подальше, никто не задается. Между тем без ответа на этот вопрос невозможно понять суть и сценарий происходящих событий.

Для начала необходимо вспомнить, что модерировали создание курдской автономии США. Сначала американская операция «Буря в пустыне» спровоцировала гуманитарную катастрофу на севере Ирака, потом резолюцией Совета Безопасности ООН была введена бесполетная зона, а результатом стало создание плацдарма для постоянного присутствия американских вооруженных сил в Ираке и последующего свержения Саддама Хусейна.

Следующее, что необходимо знать для понимания вопроса об авторе и главном интересанте развернувшейся вокруг нефтеносного Киркука сюжета, — это приоритеты мирового энергетического рынка. А главным приоритетом рынка является не место происхождения (добычи) нефти или газа, а способы и пути их доставки потребителю. Проще говоря, кто контролирует транспортировку, тот и страхует риски исполнения контракта, в том числе финансовые. Если еще проще, то сделки заключаются в валюте той страны, которая гарантирует безопасность большой сделки (устойчивость рынка).

Сегодняшняя история вокруг Киркука — лишь часть большой ближневосточной игры, цель которой не допустить возникновения альтернативных маршрутов транспортировки энергоресурсов в Европу. Альтернативных танкерным перевозкам из Персидского залива через шиитскую Басру, которые по сравнению с трубопроводными поставками посуху более затратны и рискованны, однако вполне устраивают Тегеран. Исламскому государству явно не по душе возникновение новых транзитных путей через Турцию.

В большой игре национальные и религиозные интересы стран региона используются как инструменты достижения цели. А политика является концентрированным выражением экономики, способом нарастить издержки нерыночным способом. Примером подобного сценария можно считать чеченскую войну, которая вспыхнула именно в тот момент, когда решался вопрос транспортировки азербайджанской нефти в Европу, по северному или южному склону Кавказского хребта.

Уже существующий российский маршрут был выгодней и дешевле строительства новой трубы в Турцию по долине Боржоми. Он требовал лишь реконструкции, но война в Чечне закрыла этот коридор. Тогда Россия предложила построить обводную ветку нефтепровода в обход мятежной республики, одной из опорных точек которой должен был стать Буденновск. И надо же такому случится, что именно в этот момент Басаев решил прогуляться со своими ребятами до Буденновска и захватить там местную больницу. В итоге было принято решение строить более дорогой Баку–Джейхан.

Похожую роль сегодня выполняет проект создания независимого Курдистана, который выполняет роль пробки, перекрывая главный транспортный перекресток трубопроводных поставок ближневосточных энергоресурсов в Европу. Ранее этот перекресток перекрывало Исламское государство.

Национальный аспект идет на смену религиозному. Проект Курдистана создавался Вашингтоном на длительную перспективу. Свержение Саддама Хусейна было лишь первым этапом комбинации по переформатированию всего Ближнего Востока. В рамках предложенной логики возникает вопрос, почему тогда США не поддержали в истории с Киркуком «своих протеже» курдских лидеров, призвали их не обострять обстановку и фактически выступили на стороне шиитского Ирака, за которым маячит Иран.

На первый взгляд этот вопрос разрушает «транспортную» логику конфликта. Но это только на первый взгляд.

Во-первых, из заявления Госдепа США вовсе не следует, что американцы отказываются от поддержки «своих протеже». США призвали курдских лидеров пойти по альтернативному пути, который предполагает «серьезный и длительный диалог» с центральным правительством Ирака при участии США, ООН и других партнеров по всем вопросам, включая будущие отношения между Эрбилем (фактическая столица Иракского Курдистана) и Багдадом.

А, во-вторых, референдум о независимости и контроль курдов над Киркуком вскрыли раньше времени большую игру. Турция изначально поддержала создание курдского плацдарма США в Ираке как способ устранения регионального конкурента, но Анкару не устраивает реально независимый Курдистан, да еще и со своими источниками нефти. В том смысле, что возможность торговать нефтью Киркука Турцию устраивает, но только если это будет иракская нефть.

Кроме того, США не устраивает контроль курдов над Киркуком. Выхода к Персидскому заливу у Курдистана нет, а поставки нефти в Европу через Турцию или Сирию в планы США изначально не входили. По крайней мере до тех пор, пока в Дамаске правит алавит Башар Асад. Не для того проект независимого Курдистана замышлялся и реализовывался.

В этой истории блефуют все. Основной игрок держит свои карты под столом и не вскрывается. Его стратегическая цель не допустить возникновения новой географии энергопоставок на мировой рынок, а тактическая — стряхнуть конкурентов из зоны конфликта. Речь прежде всего о России.

В ходе истории с Киркуком неожиданно выяснилось, что «Роснефть» каким-то образом умудрилась войти в Курдистан и заключить контракты на поставку нефти и соглашения о развитии трубопроводной инфраструктуры на севере Ирака. А вот этого США никому позволить не могут.

Ни у кого нет задачи убрать с рынка нефть. Задача только одна — убрать с рынка конкурентов.

Леонид Крутаков, газета «Известия»