За неделю до Валдайского форума пресс-секретарь президента Дмитрий Песков сделал интригующее сообщение — мол, выступление Путина будет очень важным. Эксперты тут же начали гадать — что это? Путин, наконец, озвучит давно ожидаемое решение идти на новый срок? Пока нет… пока нет… Дело в другом. Его выступление было похоже на мягкий вариант Мюнхенской речи. Но мягкий — только по стилю, а не по содержанию.

В 2007-м в Мюнхене Путин заявил — однополярный мир больше не может существовать. Мир должен быть многополярным. Уже само предложение уйти от американской гегемонии вызвала шок на Западе. Там казалось, что однополярная модель, выстроенная после развала Советского Союза и окончательно закрепленная в 2001-м, после того, как Штаты начали военные операции против неугодных им режимов на Ближнем Востоке — это навсегда. Что надо привыкать как раз к такому миру. И кто такой Путин, чтобы ломать систему? Прошло 10 лет, уже случились и Грузия, и Крым, и Сирия. И Путин на заседании Валдайского клуба в Сочи говорит о новой реальности. Если раньше мировая система обязательно включала в себя факт договоренностей с США, то теперь Путин совершенно ясно дает понять, что договоренности со Штатами, уже все равно не работают. И поэтому в будущем, как его понимает Путин, у США нет исключительного места. Нет исключительного права. Это — просто одна из стран. И если она ведет против России борьбу — то и относиться к ней надо соответственно, не пытаться найти теплое местечко в Pax Americana, американском мире, а отвечать ударом на удар. То есть, то, о чем говорил Путин — это полное разрушение системы, установившейся в мире после развала СССР.

В чем была основа равенства и равновесия между СССР и США?  Она предполагала мгновенный и зеркальный ответ на любую попытку доминирования. На любую попытку нарушения договоренностей Ялты в 45-ом об обустройстве послевоенного мира. Паритет. Но если по ракетам мы можем ответить — то как быть с остальным? С экономическими санкциями, например? Долгое время аксиомой считалось, что современная Россия из-за своей экономической слабости не может ответить США. Путин и здесь, в Сочи упомянул — наши торговые отношения почти ничтожны. Но чем тогда отвечать?

На этом, кстати, строится такое пренебрежение российских либералов к российской государственной власти и такое преклонение перед Западом — Россия, мол, все равно слаба, ей нечем отвечать. И надо просто дождаться момента, когда западные мощные друзья снова вернут нас в благословенные девяностые.

Однако, я бы обратил ваше внимание на законопроект, который сейчас готовится в Госдуме. Он касается именно ответных мер на санкции США. Среди них довольно болезненный для Штатов запрет на сотрудничество по космическим программам. Сами летите на МКС.  Но это еще ничего по сравнению с предложением, например, об ограничениях поставок титана для американской авиапромышленности.

79% титана, который потребляют США — это импорт. Корпорация Boeing получает из России 35% титана. Европейский Airbus зависит от нас на 60 %. Самолет А380 почти целиком сделан из уральского титана. Но это еще не все. Американская военная авиация тоже использует титан. Интересно, чей?  Мало того, согласно Отчету о потребностях Государственного стратегического Резерва США для обеспечения национальной обороны 2013 года, из 19 металлов и видов минерального сырья, находящихся в списке «дефицитных», Россия поставляет 10. У Штатов вообще нет сурьмы, карбида кремния, висмута, галлия и скандия. А что касается титана, то американский Госрезерв продал его последний килограмм еще в 2005-м. Есть, конечно, китайский титан, но китайцы сами потребляют весь этот металл. Поэтому сейчас, на опасениях прекращения поставок российского титана компании Boeing и United Technologies начали запасать российский титан. Без российского титана американский авиапром должен будет вернуться к изготовлению шасси, шпангоутов и прочих деталей из стали и дюралюминия. Это потеря прочности, грузоподъемности, экономичности и так далее. Фактически вся авиация США — как гражданская, так и военная, может в какой-то момент вернуться в середину XX века. Конечно, в ответ на запрет на поставки титана США могут ответить отказом обслуживать «Боинги», которые мы покупали, разрушая наш собственный авиапром. Мы закупаем горюче-смазочные вещества. Даже авиабензин, я уж не говорю про запчасти и замену узлов. Пока наши МС-21 и «Сухой Суперджет» не могут вернуть ситуацию до развала СССР, когда весь авиапарк страны был только отечественным и не зависел от Запада. Впрочем, это уже вопрос торга. Никто не хочет войны — просто отведите свои войска обратно на согласованные ялтинским договором позиции.

Еще один российский козырь — в Штатах на этой неделе, наконец, вскрыли старую историю о том, как семейство Клинтон, будучи у власти, дало Росатому выкупить акции одного из крупнейших производителей урана — канадской компании Uranium One. Об этом пишет «Нью-Йорк Таймс». Что интересно, деньги от сделки, одобренной Хиллари Клинтон, тогда еще госсекретарем, пошли в фонд Клинтонов, который в прошлом году финансировал предвыборную кампанию Хиллари.  И этот факт сейчас раскручивает Трамп, доказывая, что русский след надо искать не в его предвыборном штабе, а у демократов. Все очень серьезно — Uranium One добывает пятую часть всего урана, потребляемого в США. 20% электроэнергии в Штатах производят атомные электростанции, но для них только 25% уранового топлива добывается на их территории. Его производство в США упало до уровня 50-х годов прошлого века. Остальное — закупается на стороне, в том числе, и у канадской компании под российским контролем. И у России, которая производит урановые стержни для американских АЭС. Это все стало возможным благодаря передовым технологиям Росатома. Вот, где научные прорывы, подкрепленные большими деньгами и правильно выстроенной стратегией, позволяют уже не просто оспаривать однополярный мир, как в 2007-м году в Мюнхене, но и говорить об отказе от доминирования США, о разговоре на равных.

Андрей Добров, РенTV