В сентябре интернет-портал белорусской либеральной оппозиции Хартыя’97 опубликовал короткий, но выразительный текст: «Помни, Москва, литвинский сапог! 21 сентября 1610 года войска ВКЛ и Речи Посполитой вошли в Москву».

У либералов, как известно, костюм и символика пацифистов – что-то вроде рабочей спецодежды, но тут, видно, повод показался удобным,  чтобы вытащить и  начистить тот самый  «сапог»,  попиравший врага, провести либеральный военный парад… в честь «взятия Москвы»…

Итак, о поводе. «21 сентября – не замеченная широкой общественностью дата. Особенно той частью, которая еще не изжила колониальных комплексов. 417 лет назад, 21 сентября 1610 года войска ВКЛ и Польского королевства вошли в Москву… Ближайшей целью похода стало возвращение Смоленской земли, что и было успешно осуществлено. А в идеале планировалось полностью подчинить себе Великое княжество Московское».

В действительности  это радостное напоминание «не замеченной широкой общественностью даты»  выдаёт тяжёлую и, как раньше выражались, «стыдную болезнь».   Попытки  подготовить хотя бы часть белорусского народа к своему «майдану» требуют серьёзной операции,  лоботомии. Из культуры, из исторического календаря ножницами вырезаются советский период и всё связанное с  жизнью в составе общерусского государства. После чего у Белоруссии остаётся… история  ВКЛ, Великого княжества  Литовского, которая объявляется «своей» и единственной.  Не важно, что белорусы в этот период были «холопами» (официальный термин  времён Речи Посполитой)  у литовских, а затем и польских панов. То были  «свои паны»! Однако насильственность   операций над народным сознанием всегда себя выдаёт.

Ведь у Речи Посполитой были  и настоящие победы. Сами паны  по праву гордятся Грюнвальдской битвой.  Только  для операций Хартыя’97 она не подходит, поскольку тут – совместная польско-литовско-русская победа  (над немцами) и участие в ней  смолян.

…В 1610 году поляки и литвины вошли в Москву мирно, как свита ожидавшегося кандидата  в русские цари  польского королевича Владислава.  Однако его отец король Сигизмунд передумал, решил сам претендовать на русский трон и не отпускал Владислава.   И посольство-свита то ли Владислава, то ли Сигизмунда  под эти выяснения и русскую Смуту задержалось в Москве до ноября 1612 года, ничем, кроме грабежей, не отметившись. А после их капитуляции перед войском Минина-Пожарского  выяснилось, что осаждённые  в Кремле оголодавшие паны дошли до каннибализма, поедая “товарищей по оружию”.

Тут и проступает вся глупость Хартыи’97. У  пана были  когда-то и настоящие победы, да лакей  всё перепутал! Обман и кражу на уровне проделки  карманника, выкравшего «ключи от Москвы», записал как победу: «Помни наш сапог»!

Собрав под свои знамёна оппозиционеров  всех толков, Хартыя’97 ведёт борьбу с Александром Лукашенко,  с  «русификацией» Белой Руси, «против разрушения национальной культуры» … Основатель и первый редактор портала Хартыя’97  Олег Бебенин  повесился в 2010 году,  но пока версию Генпрокуратуры «самоубийство»  не подтвердила комиссия экспертов ОБСЕ,  его коллеги и единомышленники зарабатывали политический капитал,  «не веря лукашенковским следователям», раздувая слухи … Чем-то это  неуловимо напоминает   практику  панов, обманом пролезших в Кремль и в осаде подъедавших однополчан. Теперь  «против разрушения национальной культуры» борются в Белоруссии Наталия Радина (редактор), Николай Халезин, Александр Отрощенков.

Примеры военной доблести – важная часть национальной культуры,  и по совпадению незадолго до появления рассуждения о «литвинском сапоге»  я опубликовал статью, напомнившую о действительно уникальном подвиге  белорусов. В начале ХХ века на Гомельщине в семье сельского  учителя Ильи Устиновича Лизюкова родились три сына: Александр, Евгений и  Пётр.

Судьбы трёх сыновей сельского учителя  оказались похожи:  все трое  стали крупными военачальниками и все погибли на войне. Пётр Ильич, командир 46-й истребительно-противотанковой бригады, погиб  в 1945 году, Евгений Ильич, командир  крупного партизанского  отряда, погиб в 1944 году,  освобождая Белоруссию от фашистских захватчиков. Громкой была смерть Александра  Ильича:  командир 5-й танковой армии погиб на броне своего танка КВ.  Редчайший случай:   гибель командарма в ближнем, почти рукопашном бою!  Рокоссовский писал: Лизюков вырос бы в лучшего танкового военачальника Советской армии…

По другому случаю довелось мне писать и о герое-партизане Петре Машерове,  ставшем руководителем Белорусской ССР, образцом советского руководителя.  Вот примеры подлинной  гордости белорусов!

А с  этим польско-литовским «подвигом» 1610 года когда-нибудь, надеюсь, дело дойдёт и до настоящего суда истории  – по примеру полемики, развернувшейся вокруг фильма Владимира Хотиненко «1612». Nasz Dziennik (Польша) тогда грозно вопрошал: «Кто допустил распространение в Польше антипольского российского фильма? Он напрямую угрожает польским государственным интересам, тем более что на премьере фильма в Москве о нем с большим энтузиазмом отозвался президент и генерал КГБ Владимир Путин». Однако этим обличителям мужественно и честно ответил тогда в «Tygodnik Powszechny»  профессор  Януш Тазбир (Janusz Tazbir) в беседе с Анджем Бжезецким (Andrzej Brzeziecki). Привожу отрывок:

 – Поляки оскорбляли религиозные чувства русских?

– Грабеж и насилие были обычным делом. Еще в ходе переговоров с Владиславом IV двадцать с небольшим лет спустя российские посланники припоминали об этих актах… В 1941 г. Сталин напоминал Сикорскому об оккупации Москвы… Если деревня не давала еды, то ее палили. Именно тогда появлялись конные отряды Лисовского — кондотьеры, которые вели себя чудовищно по всей Европе: в России, Чехии, на Рейне. Они шли на службу к кому угодно. В собственной стране их боялись так, что радовались, когда они шли грабить заграницу. Когда в 1612 г. польский гарнизон был осаждён в Кремле, дело дошло до каннибализма. Юзеф Будзило, участник войны, записал, что, ‘когда уж травы, корешков, мышей, собак, кошек, падали не стало, они и узников съели, и трупы, из земли выкопанные, съели; пехотинцы друг друга ели и людей хватали и съедали. Трушковский, поручик пехоты, двух сыновей собственных съел, еще один — мать’.

– В каком психическом состоянии остатки польского гарнизона покинули Кремль?

– Безусловно, столкновение с другой культурой — сначала триумф, а потом такая катастрофа, все это должно было вызвать у участников экспедиции огромное потрясение… Мне довелось немного участвовать в той полемике.  Ключевое слово, ответ на все стоны о «разделах Польши» — лисовчик! Бандитов Лисовского, превосходящих жестокостью любые зондеркоманды,  ненавидели,  боялись в Европе и в  Речи Посполитой.  Зафиксировано: в  Смуту лисовчики доходили до Холмогор и Перми! Первый случай массового геноцида в  русско-польской  истории. Единственное «полуоправдание» поляков: но вы (часть русских) сами  призвали Владислава! Ответ  простой:  значительная часть поляков также призвала русских императоров. С чего началось  Польское восстание 1830 года?  С массовой резни восставшими поляков, верных русскому императору.

…Сегодня интерес к политическим аспектам давних историй обостряется. Уже прозвучали извинения папы римского, европейцев за работорговлю, за геноцид индейцев. В Ломбардии, Каталонии, Шотландии входят в поле политических споров факты 300-летней и более давности.  И разговоры о «разделах Польши» неизбежно  приведут к тому, что будет поднят вопрос о геноциде, который учинили поляки в России в начале XVII века….

Так что белорусские хартейцы могут не торопиться вписывать народ Машерова, Лизюковых, знаменитых партизан в компанию польских каннибалов, лисовчиков и потенциальных подсудимых.

Игорь Шумейко, ФСК