События последних недель, захлестнувшие Каталонию, заставили весь мир с некоторым удивлением наблюдать за прежде как будто бы спокойной и стабильной Испанией. Впрочем, каталонский кризис начался не несколько недель назад, а назревал уже очень давно. Его проявления можно было наблюдать еще в 2014 году, когда состоялся первый масштабный референдум о независимости региона, признанный Конституционным судом незаконным. Но и до этого, 13 сентября 2009 года и 12-13 декабря 2009 года уже были проведены подобные консультации. Что же особенного в новом референдуме 1 октября 2017 года и что с этим делать теперь?

Как референдум стал референдумом

Подготовка к новому референдуму началась задолго: в сентябре 2016 Ориол Жункерас, заместитель премьер-министра Каталонии, заявил, что «нам нужно, скажем, 18 месяцев, чтобы разобраться и запустить весь процесс», вторя ему, депутат от каталонских левых, Габриэль Руфиан, сказал после получения мандата по итогам сентябрьских выборов прошлого года: «Через 18 месяцев я оставлю свой пост, чтобы вернуться уже в Каталонскую Республику». Сейчас на фоне событий вокруг референдума Жункерас уже пытался отказаться от своих слов и всеми силами подчеркнуть, что срок был примерным и не являлся каким-либо обещанием. Теперь внимание мировой общественности приковано к обострившейся ситуации в регионе: 1 октября прошло голосование, смело объявленное каталонским правительством референдумом и, естественно, запрещенное Мадридом как неконституционное.

Ежедневные сводки новостей до и во время 1-О, как по испанской традиции было названо голосование, пестрили данными о задержаниях в Каталонии, митингах, беспорядках, изъятии урн для голосования и бюллетеней. Логика действий центральных властей понятна: они пытались любыми путями не допустить проведения голосования и объявления каталонскими властями независимости или хотя бы объявления данного референдума состоявшимся. Однако, своими действиями Мадрид лишь добавил каталонским сецессионистам недостающий элемент: у них появилась возможность не просто требовать независимости по экономическим, историческим, политическим и иным причинам (чью обоснованность еще надо обосновать), но и по причине ущемления их национальных прав центральным правительством. Каталонцы издревле славились своим виктимизмом в отношении национальных вопросов, сейчас же их виктимизм оказался подпитан реальными фактами применения насилия в уличных потасовках и при попытках не пускать людей на участки для голосования.

Что же теперь? Так называемый референдум прошел. С многочисленными нарушениями, возможными вбросами и общими беспорядками, но все же прошел. По данным Барселоны явка составила 43% избирателей и за независимость региона проголосовало 90%. Многие справедливо заявляют, что явка и результат более, чем взаимосвязаны: каталонец, выступающий за территориальную целостность и уважение законов страны, не будет принимать участие в незаконном голосовании, связанном, к тому же, с массовыми манифестациями, зедержаниями и риском для здоровья.

Независимость Шрёдингера

И каталонцы, и испанцы ждали «исторического» момента 1 октября. Но он не наступил и 10 октября, когда Карлос Пучдемон выступил перед каталонским парламентом, чтобы официально объявить результаты референдума и дальнейшие перспективы развития событий, хотя изначально планировалось, что Каталония станет независимой в течение 48 часов после окончания референдума при соответствующих результатах такового. 10 октября Пучдемон заявил, что «каталонский народ высказался за то, чтобы Каталония стала независимой республикой».

Однако, буквально сразу же каталонский лидер попросил правительство приостановить процесс обретения независимости для переговоров с Мадридом с целью снижения градуса напряженности и поиска общих решений. Такое выступление каталонского лидера не удовлетворило ни сторонников независимости, ни ее противников, Мадрид же затребовал четкого ответа: объявляет Пучдемон независимость или нет. В случае, если независимость будет объявлена, Мадрид намерен ввести прямое управление в Каталонии, лишив ее автономии, согласно 155 статье Конституции. Но и в этой ситуации Пучдемон не дал четкого ответа на вопрос, попросив личной встречи с Мариано Рахоем для переговоров по данному вопросу.

Тем временем, в Каталонии продолжаются задержания политических лидеров, общественные манифестации и забастовки, а СМИ не устают придумывать все новые и новые остроты в адрес «нерешительного» Пучдемона: «поздно и плохо», «независимость Шредингера», «еще один день, который ничего не решил», «Карлос. 54 года. Борец за независимость. Но это не точно». Благодаря новому закону, упрощающему перенос коммерческих организаций из одной автономной области в другую, Каталония уже потеряла более 700 компаний, среди которых такие гиганты как Planeta, Gas Natural, CaixaBank и Sabadell. Конечно же, это не означает, что компании закрывают свой бизнес на территории Каталонии, но вместе со штаб-квартирами они увозят значительное количество средств из региона, и при необходимости (если в случае отделения Каталонии вести бизнес в этом регионе станет слишком затратно), могут полностью уйти из региона.

Путь переговоров или путь решений?

Так что мы имеем на данный момент? Каталонское общество расколото на две части, каталонские парламентарии стали двумя непримеримыми лагерями, каталонский лидер пытается маневрировать и не может принять решение, компании пытаются обезопасить себя и уходят из региона, а прогнозы по росту ВВП Каталонии ухудшаются.

Перспективы весьма туманны. С одной стороны, надо помнить, что в испанской политической традиции прочные позиции занимает переговорный процесс, который может длиться годами и десятилетиями. Но с другой стороны, атмосфера накалена настолько, что ситуация требует хоть каких-то определенных решений.

Мариано Рахой долго закрывал глаза на каталонский кризис, заявляя, что «экономический кризис значительно важнее». Карлос Пучдемон строил на независимости всю свою политическую карьеру и избирательную кампанию, в связи с чем отступать ему уже поздно, но идти дальше — опасно. Оба политических лидера в чем-то проявили себя как недальновидные политики, однако, сейчас необходимо найти выход из данного кризиса. И, как мы видим — выход непростой и для кого-то в итоге, естественно, неудобный.

Светлана Дронова, «Актуальные комментарии»