«Тевтонская Тетчер», «железный канцлер», «мамуля», «девочка Гельмута Коля», «серая жемчужина», «мать Террореза» — все эти эпитеты народная молва присвоила стоящей уже 13 лет у руля немецкой политики Ангеле Меркель. Ее партия в четвертый раз подряд выиграла федеральные выборы. Правда, установила антирекорд, показав худший результат с 1949 года. Это значительно усложнило процесс формирования правящей коалиции, попытки создать которую, по прогнозам экспертов, могут затянуться. По самым пессимистичным оценкам — вплоть до конца нынешнего года.

Когда стало известно, что ХДС получила столь провальный для старой традиционной партии результат (33% против 42% в 2013-м), многие СМИ писали о том, что в сложившейся ситуации Меркель как партийный лидер должна поступить «по совести» и подать в отставку.

Тем не менее Ангела Меркель останется главой немецкого правительства и на следующие четыре года.

В медиапространстве можно встретить много версий, объясняющих ее политические победы и способность столько лет держаться на плаву. Писали, что якобы еще в 1980-е ее завербовала западногерманская (или американская) разведка и прицельно вела к высшим постам. Говорили также, что она любой ценой хотела сделать карьеру, а ее восхождение стало следствием «политической квоты». Ведь она не просто женщина во власти, но и политик восточногерманского происхождения («осси», как говорят в Германии) — всё это должно было демонстрировать не только гендерное равенство в национальном истеблишменте, но и успешность интеграции востока и запада страны после объединения в 1990 году. Или же просто ей везло.

Впрочем, оставим это конспирологам и пристрастным биографам. Потому что одно можно сказать точно: пока это пример самой блистательной карьеры для женщины-политика в послевоенной истории Германии. В 37 лет она стала министром по делам молодежи и женщин в кабинете Гельмута Коля, а в 39 — его заместителем в партии ХДС и главой партийного отделения в земле Мекленбург.

Ее восхождение началось на стыке эпох. Вступив на партийный путь еще на излете ГДР, Меркель готовила молодую восточногерманскую партию «Демократический прорыв» к первым выборам в истории соцреспублики. Вскоре она оказалась по ту сторону Берлинской стены в рядах самой влиятельной силы ФРГ — Христианско-демократического союза. И с тех пор неотступно приближалась к политическому центру — в 1990-м она обосновалась западногерманской столице, Бонне.

Провинциалку, дочь пастора, выросшую в маленьком гдровском Темплине, Бонн — тоже, к слову, далекий по своим масштабам от облика мировых сити (даже сами немцы называют его «столичная деревня» — Hauptdorf, по аналогии с Hauptstadt — столица) — буквально пленила. Правда, на первых порах там ее не принимали всерьез. Партия «зрелых джентльменов в лаковых туфлях и черных костюмах», как позже вспоминала сама Меркель, отнеслась к ней с противоречивыми чувствами. Как-то один из боннских партийных функционеров ей, молодому министру, после ее пламенного доклада сказал: «Девонька, если бы я не считал вас столь милой, ни за что не проголосовал бы за этот вздор». А в земле, где она возглавляла местное отделение ХДС, ее поначалу называли «нежной Ангелой».

При всем этом она гордилась своим техническим образованием (Ангела Меркель — дипломированный химик) и складом ума. И даже как-то сказала: «Некоторые в Бонне должны, наконец, понять, что думать в этом мире умеют не только юристы», — очевидно намекая на изучавшего право в элитных немецких университетах Конрада Адэнауэра — первого канцлера послевоенной эпохи и политическую икону западной Германии.

Вскоре ее приметил Гельмут Коль. И решил ввести в «высший политический свет» — взял с собой в поездку в США, отправляясь с частным визитом к уже отошедшему от дел Рональду Рейгану. Это было очень серьезным знаком отличия. Ведь, кроме того, Коль представил ее и Джорджу Бушу – старшему, заметив, что Меркель — очень перспективный игрок в его команде.

А через каких-то восемь лет, после скандала с незаконным финансированием ХДС она легко отреклась от своего «политического отца», написав, что партия должна «как подросток в пубертатный период, оторваться от родительского дома и пойти собственной дорогой»…

Как бы то ни было, в те годы СМИ называли ее «новой надеждой» и «желанным ребенком» на политическом небосклоне объединенной Германии.

Однако остается ли она такой же надеждой для страны до сих пор? В самой Германии отношение к «мамуле Меркель» довольно противоречивое. Ее часто критикуют за чрезмерную осторожность и нерешительность, нередко упрекают в излишнем трансатлантизме. Ну а о спорности ее решения открыть границы для ближневосточных беженцев в 2015-м и вовсе говорить не приходится. На протяжении последних нескольких лет СМИ то и дело отправляют ее с канцлерской должности на пост генсека ООН. Вполне достойное продолжение для отошедшего от активной политической жизни деятеля крупного масштаба. Но это в будущем.

А пока перед ней еще четыре года канцлерства и масса нерешенных задач.

Главная — найти решение острейшего (во многом ею же и спровоцированного) вопроса с беженцами. С учетом того что система общеевропейских квот, на которую Меркель столь уповала, явно малоэффективна. Правда, сама фрау канцлер вполне отдает себе в этом отчет и уже назвала эту задачу квадратурой круга. При этом после не слишком впечатляющих итогов выборов ей придется хотя бы внешне выправить и осовременить имидж партии. И не только омолодить ее, но и определиться с собственным политическим наследником.

Любой политик хочет войти в историю. А потому, помимо внутригерманских дел, Ангела Меркель поставила перед собой крайне амбициозную задачу и на международной арене: дать старт «новой Европе», минимизировав влияние США. Но, как известно, в этом смысле маневр у ФРГ довольно ограничен. Несмотря на то что Ангеле Меркель хотелось бы остаться в истории как политику, сумевшему показать миру не только новое лицо Германии, но и новое лицо Европы, похоже, что она запомнится в большей степени как канцлер полумер и компромиссов. Впрочем, в европейском истеблишменте это принято рассматривать как залог стабильности.

Евгения Пименова, газета «Известия»