Состояние Арсенала в Калиновке не подразумевало возможность хранения боеприпасов на нем. После взрыва арсенала в Балаклее, на всех оставшихся военных складах были проведены проверки, в особенности на арсенал в Калиновке в период с апреля по июнь 2017 года приезжало четыре комиссии в составе которых были представители Администрации президента, Главной инспекции министерства обороны, Центрального Ракетно-артиллерийского управления.

Комиссиями было установлено, что на территории 48-го арсенала, площадью в 1200 гектаров не были соблюдены элементарные условия для хранения боеприпасов. Охраняемый периметр склада – 10 км, хотя периметром это назвать сложно. Сам арсенал расположен в районе плотной жилой застройки, контролировать передвижение людей вокруг территории базы не представлялось возможным. Системы видеонаблюдения на территории арсенала отсутствовали, установленная еще в советское время система охраны многие годы находилась в неисправном состоянии, часть её оборудования была разграблена. Даже частный оружейный магазин охраняется куда лучше, чем один из самых крупных артиллерийских арсеналов Европы.

На территории арсенала боеприпасы хранились на 174 объектах хранения, из которых 141 объект требовал серьёзных работ по обваловке. Большая часть объектов хранения – открытые площадки, ничем не защищенные от разлета осколков снарядов при их возможной детонации на соседних площадках. 59 площадок вообще не имели никакой защиты, именно они и сдетонировали в первую очередь.

Комиссии отдельно выделяли в своих отчетах, что 6 площадок хранения находились практически на линии охраняемого «периметра», хорошо просматривались, не имели обваловки и могли быть обстреляны даже из стрелкового оружия из-за периметра базы. Нарушения условий охраны базы, выявленные комиссиями устранены не были.

Самоё серьёзной угрозой безопасности базы комиссии выделили условия хранения снарядов к РСЗО. Их двигатели, в случае детонации, дают наибольший разлет опасных, горящих обломков, а летящие куда попало целые снаряды вызывают поражения как объектов на территории базы, и за её пределами. Имевшиеся на базе арочные крытые хранилища использовались для хранения менее опасных боеприпасов, чем снаряды к РСЗО, которые хранились на необвалованных открытых площадках.

Большая часть как открытых площадок, так и крытых складов находилась на территории склада, заросшей кустарником и деревьями, сухостой и бурелом так же присутствовали. В случае масштабного лесного пожара он мог бы полностью уничтожить арсенал. Так же кустарники и подлесок затрудняли обнаружения диверсионных групп, которые могли практически беспрепятственно проникать на территорию базы. Весьма часто на территорию базы проникли местные жители в поисках металлолома, около 5 км. «периметра» вообще не имели никакой защиты от проникновения, в других местах ограждение было частично разрушено.

На территории базы находилась наблюдательная вышка, но за длительное время без ремонтов она пришла в негодность, и из-за аварийного состояния была закрыта для эксплуатации, а новую вышку, на которую было выделено финансирование, установить не успели, хотя и приобрели её.

Большая часть боеприпасов на открытых площадках хранилась в прогнивших деревянных ящиках, в деревянной таре так же хранились осветительные и зажигательные боеприпасы, что категорически запрещено по нормам безопасности. Пожарная сигнализация на арсенале частично отсутствовала вообще, частично находилась в нерабочем, разукомплектованном состоянии, так же как и охранная. Все факты нарушения пожарной безопасности, и нарушение правил охраны были зафиксированы в многочисленных отчетах комиссий.

После взрыва на арсенале и Министерство обороны, и Генштаб, и лично Муженко утверждают, что к  взрыву привел недостаток финансирования, хотя на самом деле это не соответствует действительности. Начальник арсенала полковник Батюк неоднократно отмечал ключевой проблемой обеспечения безопасности не нехватку финансирования а нехватку личного состава, однако военное командование об этом не говорит, поскольку неукомплектованность произошла из-за по приказа Генерального штаба, и таким образом — это прямая ответственность конкретных военных руководителей и лично – Виктора Муженко.

К примеру, пожарную безопасность одного из крупнейших военных арсеналов Европы обеспечивали восемь военнослужащих. Охрану обеспечивали 63 человека, из них 23 были пожилыми ВОХРовцами, а в производственной и складской деятельности суммарно были задействованы 61 военнослужащий.

Таким образов, во взрыве складов виновато не только руководство арсенала, которое не смогло обеспечить элементарные правила безопасности на объекте, но и Генштаб, и лично Виктор Муженко, подписавший приказ о сокращенной численности военнослужащих на арсеналах.