Британские консерваторы не зря задумались о легализации марихуаны. Говорят, ради симпатий молодежи. Чтоб дым отечества был сладок. И чтоб политику партии понимали. После крайнего съезда Консервативной партии это средство – в самый раз.

«Всем спасибо, я свободна». Скажи так Тереза Мэй на ежегодной конференции Консервативной партии – и ей бы точно аплодировали стоя. А потом в кулуарах признавались бы друг другу, мол, не вторая железная, конечно, зато и не деревянная – сообразила, чего от нее ждут. Но – «не дождетесь!». Если одним словом, то ее выступление на съезде – оно про это. Слов, правда, было гораздо больше и совсем не про это. Но в зале все поняли правильно, потому и назвали речь премьер-министра очередным провалом после досрочных парламентских выборов. При этом, держись она уверенно, ей, возможно, простили бы даже их. Но все как-то сразу не задалось.

Хотя, казалось, после Бориса Джонсона хуже уже нельзя. Тот сказал, что британский бизнес готов превратить разрушенный войной ливийский Сирт в «новый Дубай», если город очистят от трупов. Но Мэй разочаровала еще сильнее как минимум потому, что не поставила его на место даже за это. Промолчала она и после того, как местный комик Ли Нельсон уже в дебюте прервал ее спич «приказом об увольнении». А ведь он тоже сослался на поручение Бориса. Этот вызов, впрочем, Тереза приняла стоически. Но чуть позже начала терять голос, перешла на хрип. И если бы не леденец от канцлера казначейства Хаммонда, она едва ли дотянула бы до конца.

Впрочем, для нее это был бы не самый плохой вариант. По мнению тех, кто дослушал, ничего толкового она так и не сказала. Поэтому говорят за нее. И все больше о сострадании. А  самый сострадательный поступок по отношению к премьеру, – заявил на условиях анонимности один из ее министров, – заставить ее уйти. Это точно был не Борис Джонсон. Тот Терезу как раз поддержал. Если разобраться, своей грубой шуткой про Ливию он упрочил позиции Мэй. Ведь даже те, кто видел в нем следующего премьера, теперь удивляются, как он до сих пор главой МИД остается.

А потому и остается, что Мэй даже с ним справиться не в состоянии. Хотя прежде всего она не в состоянии справиться сама с собой. И это совсем не только о тех слезах, которые она не сдержала в присутствии королевы, узнав о результатах выборов. Отчаянный противник Brexit’а при Кэмероне – она, сменив его, похоже, так и не поняла, зачем. Поэтому зря Елизавета Вторая обижалась, когда Тереза на вопрос о разводе с ЕС отвечала: «Brexit – это Brexit». Ведь и королева о премьере может сказать: «Мэй – это Мэй». Сама как Brexit. Вроде есть, но спроси британцев: «И что?» – не ответят.

Лично ей может внушать оптимизм только то, что о ней говорят, как о Меркель. Мол, Мэй уже не та. Другое дело, что «той» она никогда и не была. А теперь, как показал съезд, еще и голос теряет. Но даже это консерваторов не так тревожит, как то, что и они продолжают терять голоса. И леденцами не обойдешься. Тут нужны более сильные средства. Вот тори и задумались о легализации марихуаны. Говорят, ради симпатий молодежи. Правильно, чтоб дым отечества был сладок и приятен. И чтоб политику партии понимали. Ведь любой, кто пожелает, сможет пойти с правительством паровозом в одну систему координат. Там и поймет, что когда косяк за косяком – это не страшно. Это же так умиротворяет.

Михаил Шейнкман, радио Sputnik