«Мир заключают не с друзьями», — говорил один из самых известных политических философов современности Тирион Ланнистер. И король Саудовской Аравии Салман Кремлю точно не друг. Саудовская Аравия долгое время была противником России.

Король Салман

Однако сейчас саудовское руководство решило оставить эмоции в стороне — она проиграла войну с Россией. Более того: король Салман понимает, что если он сейчас не примирится с Россией, то проиграет и другие войны, которые ведет. Именно поэтому король (по состоянию здоровья вообще редко выезжающий из дома) лично прилетел в Москву заключать мир на российских условиях.

Игра на ошибках

Российско-саудовское потепление стало возможным благодаря действиям четырех держав. Во-первых, безусловно, самой Москвы, которая не только вспомнила о Ближнем Востоке, но и вернулась туда через Сирию. Российская операция в Сирии «изменила реальность и баланс сил. Путину удалось сделать Россию фактором на Ближнем Востоке. Поэтому местные лидеры потоком и едут в Москву», — признается один из ведущих американских дипломатов на ближневосточном направлении Деннис Росс. «Израильтяне и турки, египтяне и иорданцы — все они рвутся в Кремль в надежде на то, что Владимир Путин — новый повелитель Ближнего Востока — обеспечит их интересы и решит их проблемы», — пишет издание Блумберг.

Нужно понимать, что сирийская операция продемонстрировала не только военный аспект ценности российской поддержки, но и (что гораздо более важно) политический. Российский президент доказал, что друзей в беде не бросает и готов выполнять все взятые на себя обязательства. Владимир Путин, по словам вице-президента американского Института Ближнего Востока (не путать с российским) Пола Салема, «говорит что делает, и делает что говорит». «Мы всегда честны в отношениях с нашими партнерами, мы открыто излагаем свою позицию, — отметил российский лидер. — Мы предсказуемы, в отличие от многих стран».

Под «многими странами» он подразумевает прежде всего Соединенные Штаты — вторую державу, которая оказала серьезную помощь в деле укрепления российского влияния на Ближнем Востоке.

Оказала прежде всего своим отношением к интересам союзников. Так, исходя из американских национальных интересов Барак Обама отказался вводить войска в Сирию после истории с применением химического оружия в Гуте (хотя и обещал ранее вмешаться, если Асад пересечет химическую «красную линию»). Ближний Восток увидел, что Обама не держит слово. Затем «Барак Хусейнович» — опять же действующий исключительно исходя из американских интересов — заключил ядерную сделку и тем самым не только согласился на наличие у Тегерана ядерного оружия (передав таким образом большое «пока» интересам ближайшего союзника — Израиля), но и снял с повестки дня вопрос военного удара по Ирану, очень расстроив Саудовскую Аравию. Часть тамошних принцев стала утверждаться в мысли о том, что Соединенные Штаты более не способны исполнять «Пакт Квинси» (заключенный еще в 1945 году между Рузвельтом и первым королем Саудовской Аравии Абдулазизом) и защищать Королевство Двух Святынь. Поэтому Эр-Рияд, по словам кронпринца Мохаммеда бин Салмана, хотел бы хеджировать риски.

Сдержать Иран

Речь о рисках, которые возникли прежде всего из-за третьей державы — Ирана. Исламская республика, которая воспринимается в королевстве как экзистенциальный враг, серьезно усилила свое присутствие на Ближнем Востоке за последние 15 лет. Попытки остановить иранское шествие за счет выключения из его орбиты Сирии (важнейшего союзника Тегерана в Леванте) не только провалились, но и в перспективе ведут лишь к усилению иранского влияния в этой стране — по словам израильского премьера Беньямина Нетаньяху, к «иранской колонизации» Сирии.

Наконец, четвертая держава, которая поспособствовала росту российского влияния — это сама Саудовская Аравия, а точнее, серия ее ошибок на Ближнем Востоке. Именно поэтому Саудовская Аравия отправилась в Россию в надежде на то, что Кремль поможет Эр-Рияду по крайней мере минимизировать ущерб от своих ошибок и решить иранский вопрос.

Какое-то время назад среди саудовских и западных экспертов бытовало мнение, что такая сделка с Путиным невозможна по определению. Россию представляли частью «шиитской оси», уверяли, что в шиитско-суннитском конфликте Кремль находится в иранском лагере. Однако Москва продемонстрировала, что это не так, что иранские интересы для нее не являются приоритетом (иначе бы Россия не заключила соглашение с Израилем о том, что Тель-Авив не мешает Москве разбираться с боевиками в Сирии, а Москва не мешает Тель-Авиву препятствовать попаданию российского оружия в руки «Хезболлы»).

«Иран — наш сосед, наш давний партнер, и мы этим дорожим, с уважением относимся к национальным интересам Ирана, но национальные интересы есть не только у Ирана, они есть и у России, и у Турции, и у Саудовской Аравии», — заявил Владимир Путин. Великодушное же согласие на перевод Анкары из лагеря побежденных в сирийском конфликте в лагерь победителей показало, что Россия руководствуется не стереотипами или обидами (на Турцию, как мы помним, есть за что обижаться), а национальными интересами и готовностью их сочетать с интересами других государств, которые с уважением относятся к Москве. Российский же национальный интерес подразумевает создание баланса интересов в регионе — только в этом случае ни у кого из держав не возникнет и мысли о выдавливании России с Ближнего Востока, а будет лишь стремление заручаться российской поддержкой для перевешивания баланса в свою пользу.

И вашим и нашим

Безусловно, перевод Саудовской Аравии в «лагерь победителей» по турецкому примеру маловероятен, да и, в общем-то, для Эр-Рияда не так обязателен. Перевод России на свою сторону в конфликте с Ираном тоже выглядит из области фантастики. Саудовские власти хотят лишь минимизировать ущерб от своего поражения. В частности, получить от России политические гарантии учета саудовских интересов в Сирии, также легитимировать «ан-Нусру» (как единственного серьезного агента саудовского влияния в стране), а также добиться от Москвы принципиального согласия не участвовать в иранском давлении на КСА и оказывать посреднические услуги в деле прекращения конфликта Эр-Рияда с хуситами в Йемене.

Некоторые предложения выглядят очень скользкими, однако Кремль в принципе готов разговаривать обо всем. «У нас есть то, что нас всех объединяет, и упор нужно делать не на то, что является предметом спора, а на то, что является общими интересами, и тогда нас будет ждать успех», — заявил Путин. Что объединяет Россию и КСА? Стремление поддержать высокие цены на нефть (столь необходимые для бюджета двух стран), а также экономические инвестиции. Именно поэтому в ходе визита саудовского короля стороны должны подписать десяток важных экономических соглашений, среди которых создание совместного инвестиционного фонда объемом в один миллиард долларов, строительство завода компании СИБУР на территории Саудовской Аравии, участие саудовских компаний в освоении арктических месторождений, а также возведение компанией «Росатом» ядерной станции в КСА (а вообще Эр-Рияд готов построить аж 16 станций, и потратить на это дело 80 миллиардов долларов).

Итоги визита покажут, насколько Кремлю удается его пусть и правильная, но сложная стратегия балансирования в регионе при одновременном соблюдении своих обязательств.  «Чем больше пытаешься следовать стратегии удовлетворения всех сторон, тем понятнее становится вся сложность такой игры», — говорит упомянутый Деннис Росс. Однако если Москве удастся завершить ее победой, если удастся добиться того, что враждовать на Ближнем Востоке с Россией будет никому не выгодно, то сладость этих плодов будет невозможно переоценить.

Геворг Мирзаян,
доцент департамента политологии Финансового университета при Правительстве РФ

РИА Новости