TV


Эксклюзив News Front. Евгения Пименова: Европа готова заговорить на арабском

Эксклюзив ИА News Front. Политолог-германист, обозреватель газеты «Известия» Евгения Пименова считает, что провал европейского мультикультурализма заложен изначально в совершенно разных уровнях развития интегрируемых цивилизаций, а Германия как инициатор миграционного процесса теперь находится в заложниках собственного образа социального государства.

News Front: Европа оказалась перед не очень приятным выбором — не только политическим, но и цивилизационным. Мультикультурализм, который продвигался десятилетиями, вдруг оказался какой-то нежизнеспособный. Вот не хотят люди, переезжающие из стран Магриба, из Африки, из других регионов становиться немцами, французами, греками, испанцами. На примере Германии, где инициировала Ангела Меркель этот процесс, хотелось бы понять, почему мультикультурализм столкнулся с тем, что белые европейцы стали мультикультурными, готовы распахнуть свои объятия, как мы когда-то в СССР американцам распахнули после прихода Горбачева, а те заходят и говорят: нет, ребята, мы будем жить по своим устоям, со своим уставом в вашем монастыре, более того – теперь это наш монастырь, и даже мечеть, а не монастырь. На Ваш взгляд, в чем причина этого глубокого кризиса?

Евгения Пименова: Я даже больше скажу, к тому, что Вы сказали. Я хочу привести конкретный пример: Франция с этого года в начальных школах будет водить по выбору арабский язык. То есть, это подтверждает, что Вы сказали — европейцы адаптируются к арабоговорящим эмигрантам, а не наоборот. Германия пойдет по пути Италии и введет систему прививок в школах, от тех болезней, которыми болеют, как правило, мигранты с Ближнего Востока, из Северной Африки. Действительно, этот процесс обратной интеграции парадоксальный происходит.

Но для Германии нынешняя волна эмигрантов с Ближнего Востока и Северной Африки — это все-таки не первая волна. Потому что, в 60-е годы в Западную Германию приехали турецкие рабочие по приглашению властей ФРГ, и, собственно, они до сих пор там. Они оседали, они создавали общины. И вот на этом примере, а они проживают уже 50-60 лет в стране, мы можем видеть, что они не интегрируются. Они живут своими районами, своими общинами, у них есть свои адвокаты. Они, конечно, так или иначе, встроены в систему, но в любом случае – они обособлены.

А что касается нынешней волны мигрантов, то это вовсе такая очень сложная, еще мало изученная система. Потому что, мы наблюдаем, кто приезжает в страну. Это, как правило, молодые люди, парни до 30 лет. То есть, самое трудоспособное население вот этих стран, где сейчас военные конфликты происходят — оно бежит. Оно убегает в Европу за лучшей жизнью. Как правило, они единственные кормильцы в семье – у них есть братья и сестры маленькие, отцы и матери. Но они не могут в тех условиях зарабатывать – они бегут. И это люди, как правило, не с высшим образованием.

Это не какие-то квалифицированные инженеры. Нет, в Германии очень много арабских квалифицированных инженеров работает, но они работают легально, они учатся по соответствующим программам, они приезжают с приглашением на работу. А вот этот народ – он просто…ну, может быть, из каких-то небольших городов, из сел… эти люди — в принципе им сложно интегрироваться в европейскую культуру. Мне мои друзья – сирийцы, которые живут в Берлине, говорят: «Слушай, ну эти ребята мать и сестру без паранджи не видели, представь какой у них шок, когда они приезжают в Европу». Собственно, поэтому возникает сложность – цивилизационно-культурная граница, которую перейти чрезвычайно сложно. Именно поэтому проблемы у политики мультикультурализма. В частности, именно поэтому он потерпел поражение. Что признали, по-моему, еще в 2010 году европейские лидеры.

— Европейские лидеры, которые борются за голоса избирателей, почему-то считают, что те восточные люди дисциплинированы — у них кланы, семьи, и с ними договориться — с их старшинами, имамами — проще. И поэтому, «если я буду с ними заигрывать, если я буду давать им льготы и преференции, то вот это огромный массив за меня наверняка проголосует. А своим – белым немцам – я буду впаривать что-то о стабильности. Что, давайте жить стабильно, а то придет другой политик, допустим, из «Альтернативы», или Вагенкнехт, и будет ужасно – они будут наши устои трясти».

И в этой ситуации оскопленные немцы и агрессивные пришельцы получают политика, который заигрывает больше с пришельцами. В итоге, коренные жители той же Германии получают большие проблемы и унижения. Я сейчас прочитал, что в Германии жилые дома, принадлежащие немцам на правах частной собственности, если они не заняты – отбирают. За счет этих собственников ремонтируют и в них заселяют на постоянное проживание беженцев. Честно говоря, непонятно. А как же основополагающие права? Я уже не говорю про свободу слова. А свобода неприкосновенности собственности?

— Вот эта новость была недавно, что якобы в Гамбурге отняли такое жилье. Я посмотрела немецкие СМИ — судя по всему, именно этот эпизод оказался фейком. Тем не менее, проблема размещения мигрантов — это очень острая проблема. Потому что, действительно, некуда селить. Пустующие помещения, спортзалы, на востоке Германии очень много пустующих зданий, их стараются занимать, чтобы этих людей размещать.

И вот что интересно, когда в 2015 году острая фаза этого кризиса началась, в Германии все ведущие политики, все ведущие бизнесмены, все СМИ говорили об одном: это же огромная мощь и сила для нашей экономики; вот они сейчас приедут – это же сколько трудовых ресурсов; сколько трудоспособных людей, которые сейчас вольются в нашу экономическую систему! Но это абсолютно ложный месседж. Потому что, они приезжают не работать. Поэтому, Германия стала заложником своего образа социального государства в мире — они едут туда за пособиями, они едут туда за дотациями… И это, конечно, самая большая ошибка.

Теперь нужно сказать, особенно учитывая, что Ангела Меркель вошла в предвыборный период, правительство понимает – нагрузка такая, что в одиночку с ней не справиться. Конечно, начинают приниматься сейчас такие паллиативные, но, тем не менее, ограничительные, меры: запрещается воссоединение с семьей ряду категорий беженцев, чтобы еще больше не спровоцировать поток эмигрантов; ускоряется процесс депортации.

Но это все на словах. На деле, конечно, с этим уже мало что можно сделать. По большому счету, нужно как-то эту огромную массу людей интегрировать.

Мы видим, что в последний год острая фаза кризиса миновала. Уже нет того, как они давились в поездах на венгерских вокзалах, штурмовали австрийские границы. Этого уже нет. И это достигнуто во многом за счет того, что эти массы населения оседают в других регионах. Они оседают на греческих островах, на греко-македонской границе, в Турции. Просто они пока не доходят до Европы, потому что вступила в силу сделка с Эрдоганом – европейского Брюсселя с Анкарой. Эрдоган не пускает нелегальных мигрантов через территорию Турции в Европу, в свою очередь европейцы берут официальных беженцев из Турции – таким образом, осуществляется контролируемый обмен потоком. Но, тем не менее, это тоже не решает вопроса.

Беседовал Сергей Веселовский

Текст подготовил Игорь Орцев