Эксклюзив ИА News Front. Максим Равреба поделился знаниями о воровстве как сущности грантоедской среды.
News Front: Бюджет страны содержит «Гоголь-центр», который уже давно не театр. К этим людям приходят и говорят — ребята, вы бабки украли. Ладно, если бы вы их потратили на свое садо-мазо, но вы их просто тупо украли. А они говорят: вы что!? мы элита, мы круче, чем Павленский! Я вот жду, когда Чулпан Хаматова чего-нибудь свое на Красной площади прибьет как она выступала… Вот скажи, откуда они все берутся?
Максим Равреба: Москва, вернее Кремль, еще с советских времен чувствует необъяснимую для многих слабость к «слабому полу». Я имею в виду – творческую интеллигенцию, которую товарищ Ленин совершенно справедливо называл жидким говном. То, что они – жидкое говно, они доказали в начале 90-х годов. Вся вот эта воспитанная при Советском Союзе творческая интеллигенция, творческая элита оказалась вдруг антисоветчиками. Оказались они антикоммунистами. Оказались они яростными демократами. Такими яростными, что всем не демократам, коммунистам и даже любым «розовым» — социал-демократам — они тут же возмечтали пустить кровь. Ленин не ошибался в отношении интеллигенции творческой. Но Москва испытывает к ней слабость. Даже Сталин Иосиф Виссарионович – знаменитый друг всех художников, поэтов и творческих интеллигентов – он тоже испытывал к ним слабость. Выборочно, конечно.
Я напоминаю, после того как великий поэт Мандельштам написал стихотворение про кремлевского горца, душегуба и мужеборца, его арестовали. Но за него вступились все. Как за этого Серебренникова. Начали писать письма. Вот такие мироновы начали ходить к товарищу Сталину. Бухарин заступался, Горький заступался. И Сталин мог быть страшным, но он не мог быть смешным, тем более что сам баловался стихами. Он не мог допустить, чтобы человека посадили из-за того, что он высмеял его в стихах. Он написал резолюцию на записке об аресте Мандельштама: «Кто посмел арестовать Мандельштама! Безобразие!» С другой стороны Мандельштам ему был не нужен: в 1938 году его подобрали, и он умер на пересылке. Его не расстреляли, просто он умер по болезни. Ну а, естественно, Мандельштама «повесили» на Сталина.
Вот отношение Сталина к Горькому, например. Потому что, Горький был сложный человек. Нельзя его трактовать как такого уж просоветского, прокоммунистического. Когда он переехал в Советский Союз, он, конечно, таким стал окончательно. Поскольку выхода-то и не было. Его закрепили за кремлевской кормушкой, и он стал таким, но до этого он был очень разным.
Когда готовился юбилей Горького в Советском Союзе – празднование, то обсуждали что бы назвать в честь Горького: город переименовать – Нижний Новгород, самый большой самолет. И Сталин предложил переименовать в честь Горького МХАТ. … Ему сказали, что театр больше имеет отношение к Чехову. На что Сталин сказал, что нам надо эту интеллигенцию – великих писателей, поэтов – привязать к партии канатами. Вот с тех пор так и повелось.
И министр культуры Советского Союза Екатерина Фурцева тоже чувствовала необъяснимую слабость к интеллигенции, которая, как известно, страдает склочностью, скандальностью, вздорностью. Ради того чтобы не ссорить партию с интеллигенцией творческой, Екатерина Андреевна шла на очень большие уступки своим собственным коммунистическим убеждениям. Это традиция.
И по этой традиции, например, Константин Райкин может выйти и сказать: такой-то чиновник мне не нравится! После этого чиновника прилюдно журят, а Константину Аркадиевичу дают деньги на театр «Сатирикон».
Проблема в том, что творческая интеллигенция, будучи жидким говном и обладая невероятной неблагодарностью, постоянно плюет туда, где ее кормят. Вот там где она кормится, там и гадит. Пример Райкина – очень яркий пример. Требовать от государства денег и ругать это же государство – это немного противоречит. В Соединенных Штатах Америки, на которые они все молятся, они же это поняли в 90-е годы — в Америке так не бывает. В Америке, или человек сам зарабатывает деньги, или он – неудачник. Неудачником в Америке быть не модно. Поэтому, надо самому зарабатывать деньги. Все советские звезды — Крамаров, Видов, вот недавно скончался, — они максимум в каких-то эпизодах играли советских чиновников, которых они так ненавидели. И это жестокая шутка истории.
Та же история с этим «Гоголь-центром». То есть, там воровали. Воровали – это называется грантоедство. Они получали от государства гранты. Они эти гранты разворовывали… Вот этот Сребренников, который стоял во время российско-грузинской за Южную Осетию войны с плакатиком «Я грузин», тем не менее не постеснялся брать у того самого режима деньги. И когда воровство всплыло, а воровство там всегда происходит, и в Москве оно в особо крупных размерах – из гранта пилится процентов девяносто, те, кто стал заступаться за Серебренникова, оказались в двусмысленном положении. С одной стороны, они прекрасно знают, что он – вор. Но они придумали версию – воровал не он, а его окружение. А Серебренников ничего не знал. Это очень мило и очаровательно.
— Мне аналогия понравилась. Кто-то сегодня с утра написал: вы можете себе представить, что Спилберг берет бюджет у частного инвестора на съемку фильма, ворует оттуда 200 миллионов долларов, его на этом «пецают», предъявляют обвинение, а Леонардо Ди Каприо и кто-то еще выходят с плакатиками «Свободу Стивену Спилбергу!», требуем его освободить, потому что он – творческая натура, он гениальный… На самом деле, мы возвращаемся к Украине. Там вот эти ребята – грантоеды, которые госпереворот готовили, осуществляли, они ведь тоже крали из американских грантов. И американцы знали что крадут. Тем не менее, позволяли красть, жрать в три горла. И сейчас мы видим многих твоих бывших коллег в народных депутатах: ту же Иру Геращенко, Мустафу Найема, Сережу Лещенко. И три года сегодня, как шинкарь стал гетманом (три года со дня избрания Порошенко президентом – ред.).
— Ситуация с грантоедами немного изменилась. Грантоеды теперь достигли своей цели и должны отбивать те деньги, которые в них вложены. …Они все депутаты, они в каких- то комитетах, там, там, там… Мало кто будет им предъявлять то что они разворовывали. А они их разворовывали.
На Украине, правда, брали несколько меньше, по моим наблюдениям. Я работал в подобных структурах, я видел, как пилятся деньги. Я сам никогда не был грантоедом, но на грантоедов я работал — с удовольствием помогал им распиливать эти деньги. Тырилось не всё. Что-то оставляли «на развод», как говорится, «на бурячки».
В свое время человек работавший в грантоедской конторе — мой однокурсник, ныне покойный к сожалению — она финансировалась каким-то европейским фондом, говорил: вот Украину любят грантодатели. Я говорю — а почему? Почему Нигерию не любят, а Украину любят? Про Россию я не говорю, поскольку Россия сама дает гранты – она достаточно состоятельна. Он ответил: например в Нигерии выделили грант на строительство какого-то благотворительного центра; выкопали котлован, перерезали ленточку; через пять лет – все на месте, и обрыв ленточки на дне котлована носит ветер; а на Украине все же что-то могут построить. Например, какие-то «фундаменты». Все время нужно чтобы «на бурячки» что-то было. То есть, через пять лет покажут эти «фундаменты» и скажут — смотрите, мы же строим, дайте нам еще, мы должны достроить. Та же история была с атомными станциями, с достройкой энергоблоков на Ривненской и Хмельницкой АЭС. То же самое было с объектом «Укрытие» в Чернобыле, который строили 9 лет – вот этот купол, который ездит на колесиках. А энергоблоки Чернобыльской АЭС – первые два, их построили за 7 лет. Это маленькое различие между Советским Союзом и постсоветскими государствами — недогосударствами.
Вернувшись к теме «три года», повторять десять раз что именно стало хуже, я не думаю, что есть смысл. Все прекрасно знают, что стало хуже. Со мной боятся вести дискуссии. Делают вид, мол, о чем с ним разговаривать. Но на самом деле они знают, о чем я буду спрашивать, я владею матчастью. Я буду задавать вопросы конкретные. А самый главный конкретный вопрос так звучит: назови мне что-нибудь одно, что стало лучше после «майдана». Ответа нет.
Беседовал Сергей Веселовский
Текст подготовил Игорь Орцев