Как ни странно, в эти дни внимание ведущих (то есть западных) мировых СМИ не приковано к проходящему в Китае крупнейшему международному событию — форуму Нового шелкового пути.

Почему так?

Новый шелковый путь — НШП — это самая глобальная инициатива Си Цзиньпина, вступившего в должность руководителя КНР в 2013 году. Концептуально новая инициатива мироустройства и совместного развития, идущая вразрез с привычной для Запада колониальной схемой «Умри ты сегодня, а я — завтра».

Суть концепции достаточно проста: взяв за основу древний и действительно существовавший торговый путь, сделать его символом совместного развития — без войн и конфликтов, без выделенных ролей надсмотрщика и раба — и вместе развивать реальную экономику всех регионов: от оптимизации и удешевления логистики до установления общих стандартов и регламентов производства, снятия таможенных барьеров и введения общих «правил игры».

Практически сразу были обозначены и контуры нового проекта. Целевая задача — упростить для удаленных от Китая регионов с высокой покупательной способностью (например, Западной Европы) приобретение китайской продукции и вложение средств в китайский сектор реальной экономики. Снижение себестоимости, затрат на доставку и расходов на преодоление таможенных рубежей — все это и создает задел на будущее для китайской индустрии, стимулирует рост и делает мечты про «если что, в любой момент Европа восстановит у себя производства» вечными мечтами.

В самом деле: в среде воспитанных на компьютерных играх людей есть миф о том, что производство — это такая штука, которая переносится мышкой из одной точки мира в другую, и на новом месте из нее начинают так же, как и на старом, выходить товары и сыпаться монетки в бюджет.

Формулируется это обычно так: «Вот у фирмы Apple есть 100 миллиардов долларов. Это то же самое, что 100 заводов, оцениваемых в миллиард каждый. То есть в любой момент они кликают мышкой, у них возникают заводы, и они начинают все производить». Этому мифу уже лет 10, никаких подвижек в нем не происходит, причин тому множество — от отсутствия нужной квалификации персонала в странах, где уже много лет ничего не производится (попробуйте найти опытного начальника смены в цеху в стране, где все или работают на автозаправке, или учатся на финдиректора), до отсутствия навыков создания производства вообще (то есть люди банально не понимают, что делать дальше операции «купил все что надо по рецепту»).

Чтобы этот миф оставался внутренней европейской и внутриамериканской «утешалкой», НШП будет делать товары стран-участниц еще более выгодными.

Пусть люди верят в специальную «постиндустриальную экономику», где можно есть мобильные приложения и одеваться в перспективные веб-платформы. Пока эта вера есть, надо спокойно фиксировать свое лидерство в реальной экономике, закрепляя его на долгие годы, если не эпохи, вперед.

Логистический аспект НШП вполне понятен еще и по той простой причине, что Китай — безусловный лидер в транспортных технологиях. Такого количества и качества мостов, дорог, железнодорожных инфраструктур — что скоростных поездов, что путей — больше нет нигде в мире, и одна из причин внутрикитайского бума интернет-торговли как раз в том, что внутрикитайская логистика — дешевая и эффективная. В самое дальнее село государство проведет хорошую дорогу и высокоскоростной интернет-доступ. Было бы странным, если бы Китай не решил масштабировать успешный опыт страны с более чем миллиардным населением на остальной мир.

Выгода для всех участников понятна и очевидна — но не только для них.

Новый шелковый путь послужил толчком не только для тех, кто заинтересовался этой инициативой с точки зрения участия, но и для тех, кто попытался извлечь быстрый эмоциональный (и в нужную сторону акцентированный) результат и монетизировать оный.

Количество «настоящих Новых шелковых путей», идущих через различные страны, но с обязательным подчеркиванием «Итак, ну вот и все — самый главный и огромный проект будет без участия России», поражало воображение всех, кроме китайцев, которые про них просто не знали, так как иных маршрутов НШП до Европы, кроме как идущих через территорию России и Белоруссии, в Китае ни разу не планировалось.

Это ничуть не мешало объявлять звонкие инициативы типа так называемого ШШПП («шпротно-шашлычного поперечного пути»), соединяющего страны Балтии с Грузией, или безумных тем вида «Китай построит мост через Мраморное море, поэтому все пойдет через Турцию, пока-пока, Москва». Все данные инициативы появлялись с 2014 года и были направлены исключительно на распил локальных бюджетов типа «через наши Нью-Васюки вот-вот пройдет новая сверкающая трасса, а у нас заборы не крашены. Но вот у моего брата есть фирма, она сделает за разумные деньги, главное — чтобы госбюджет не подкачал, ведь дело государственного престижа и важности». Плюс получение краткосрочного политического капитала путем показательных пресс-конференций, перерезания различных ленточек и громких заявлений с трибун.

Особой популярностью у готичной общины постанывающих от любви и жалости к себе омега-самцов, потомков Васисуалия Лоханкина, было найти через поисковик какую-нибудь картинку с иероглифами вида «Схема поставки китайских консервов в 2008-2010 годах в страны Средиземноморского бассейна» и, пользуясь уровнем грамотности своей целевой аудитории, выдать личные предположения: «Ну вот и все. Ну вот теперь-то точно ну вот и все. Конец. Все проиграли. Вот вам подтверждение — карта, ну и где на ней Россия?» — с надрывно-слезливой выдачей данной картинки за истину.

После чего собрать лайки и репосты и забанить тех, кто спрашивает: «Слушайте, я прочитал, что там написано на иероглифах — а при чем тут Россия вообще, если речь о том, как судно, огибающее Африку, будет в Испанию консервы доставлять?».

Обычно такие ситуации тихо заминаются. Впрочем, интернет все помнит, и почитать постинги 2014-2015 годов с начальным текстом «Итак, ну вот и все — ну вот и полный окончательный проигрыш во всем, ведь Новый шелковый путь пройдет мимо», а также оценить скорость переквалификации авторов из «Огромная великая инициатива Китая отодвинула Россию на обочину мира» в «А, не отодвинула — тогда она не огромная и великая, а никому не нужная, и вообще нет смысла ее упоминать, это региональные, ничего не решающие страны что-то там устроили» — весьма занимательно.

На данный момент все завершилось достаточно просто: уже открыто более 10 маршрутов от различных точек в Китае до европейских городов, все они используют существующую российскую транспортную инфраструктуру (причем Транссиб, например, уже загружен почти на пределе возможностей), и на данный момент активно прорабатываются вопросы расширения и увеличения мощностей для обслуживания грузопотока. Связка Казахстан — Россия — Республика Беларусь, в силу существующей и рабочей инфраструктуры плюс выгодных тарифов и эффективной управленческой политики Таможенного союза, является единственной и наилучшей по цене/качеству возможностью сухопутной доставки контейнеров из Китая в страны Западной Европы.

Ни одного маршрута через Украину или Турцию Китаем не заявлялось с 2013 года и не заявлено сейчас — в общем-то, в них просто нет смысла по всем возможным параметрам (инфраструктура, цена, безопасность, надежность).

Фактическое отсутствие дипломатического общения между КНР и Украиной с 2014 года — не было ни одной встречи на высшем уровне, ни одного визита, никаких общих государственных проектов (разве что отдельные китайские бизнесмены занимаются быстрыми сделками в отношении украинских активов типа АН-225) — довершает ситуацию, в которой все новости про «Украина — логистический хаб» являются, по сути, фейками для внутриукраинского употребления.

Однако, помимо чисто логистического аспекта и очевидности того, что страны «Пояса и пути» получат плюс в развитии от возросшей востребованности инфраструктурных и прочих сервисов, есть и еще один момент.

Этим важным моментом является сама концепция пути.

Китай предлагает именно общий путь — по которому каждому предстоит пройти самостоятельно. Допустить свои ошибки, получить свои преимущества. Путь общий, но пройти его надо самим — это одна из базовых концепций китайского менталитета. Сравните с диаметрально противоположным подходом западного менталитета: «Надо скопировать то, как сделал хозяин, и тогда того, кто лучше всех скопирует, наградят возможностью прислуживать хозяину в более нарядной ливрее». Выученная беспомощность подхода «Нам проще, когда нам говорят что делать, показывают образец, дают best practice и типовые варианты, а мы просто их повторяем» сталкивается с «Ну вот тебе путь — иди». Первый не требует включения рассудка и мозга, и к нему привыкли; второй же интересен тем, кто понимает, что все дополнительные риски компенсируются тем, что полученные результаты — твои.

Говоря кратко, те, кто привыкли к варианту «Белый господин приедет, поставит форт, назначит туда генерал-губернатора, а мы будем носить мешки на корабль, а кто лучше всех будет носить — того, может быть, заберут на кухню в господский дом» (в общем-то, никак не изменившемуся с годами и в данный момент обильно представленному в, например, филиалах западных корпораций и западном бизнес-менталитете), — тем ситуация «Вот тебе путь — следуй, мы пойдем вместе, но не мы тебя ведем и не мы тебе указываем — все сам» грозит огромной степенью дискомфорта и потерянности. Ведь приобретенная инфантильность буквально кричит, что это плохо и опасно.

Поэтому конфликт здесь заложен именно на глубинном уровне, и концепция НШП — это действительно серьезный идеологический вызов. Первый глобальный вызов — не уровня «мы больше авианосцев построим» / «мы первыми сделаем процессор с большими гигагерцами» / «у нас первых в продаже появляются актуальные в этом сезоне брюки в полосочку», а фундаментального уровня.

Примерно поэтому вокруг темы НШП в некоторых подчеркивающих свою продвинутость и свободность кругах царит молчание — гибрид подавленности и паники.

Вроде как событие-то глобальное, задействованы крупнейшие страны и реализуются масштабные проекты с огромными бюджетами. Но как реагировать, если выходит, что, пока шла разработка очередного айфона с революционным разъемом для наушников (ключевое технологическое событие года, вовлечены сотни тысяч людей, и бюджеты сопоставимы с государственными, а то и превосходят их), появился новый глобальный проект, который — о ужас! — просто игнорирует «главные страны человечества», не упоминает их, а подразумевает лишь как клиентов будущей глобальной системы?

Представьте себе СМИ, которое только что обсуждало встречу в формате «США и еще шесть других экс-колониальных держав». Эти страны встречаются, чтобы похвалить друг друга в тесном кругу, погладить, приласкать, поностальгировать про «А помнишь африканские колонии, эх, медь по дешевке вывозили», «Да, а помнишь, как Китай на сектора делили, и во французском опий такой хороший был» — прочие достижения. Подчеркивают свою ключевую и незыблемую роль, уверяют друг друга в тесной поддержке — тихо понимая, что возраст уже такой, что надо держаться вместе, чтобы если уж и падать, то всем коллективно. И тут выясняется, что без них — не просто без них, а вот вообще, полностью — реализуется глобальный проект, где у них роль вида «Ну, для вас-то ничего не изменится — как покупали наши товары, так и будете, куда вы денетесь-то». И это, видимо, надолго — если не навсегда. И вот как это подавать? Как признать то, что поезд будущего, сверкая огнями и набирая скорость, промчался мимо? Что глобальная инициатива, связанная с реальным, а не визуально имитирующим развитие проектом, обошлась как без «главных решающих участников всех планетарных задач», сортирующих другие страны на «региональные, ничего не решающие державы» и прочие, так и без их незалежной прислуги?

…В парке Наньшань, «южных воротах буддизма», что недалеко от курортного города Санья на китайском острове Хайнань, есть один редко посещаемый туристами уголок. Он называется «Тропа долгожителей» и представляет собой тропу, идущую вверх по устью небольшого ручья. Через каждые 50-100 метров подъема у тропы, как принято у китайских достопримечательностей, стоят информационные таблички. На каждой из них — какой-то полезный совет по продлению жизни и небольшая информация вида «Вы дошли до уровня 88 лет — этот возраст в Китае называется так-то». Таблички есть на разных языках, но верхняя, перед небольшой площадкой со статуей Будды и местом для благовоний, была продублирована с китайского только на русский.

Ведь путь надо пройти самому.

Руслан Карманов, РИА