Война, экономический застой, общественный и государственный раскол – ничто не может остановить темпы украинизации общества, проводимой различными державными структурами особого назначения.

Казалось бы, зачем сейчас системно муссировать проблему русского языка в стране, наполовину разговаривающей на русском, даже когда значительная часть ВСУ и батальонов это русскоязычные?

Зачем возбуждать языковой вопрос, когда общество и без того перегружено негативом и нервозностью?

Для чего «национально» перекраивать праздничные календари, когда абсолютное большинство жителей желает отмечать праздники традиционно?

Зачем заявлять претензии о переходе на латиницу на земле, где второе тысячелетие господствует кириллица?

Зачем сознательно и публично нарушать культурно-языковые права национальных меньшинств, признанных конституцией, когда международный имидж Украины и без того нивелируется неконтролируемыми выходками нацистов?

Ответы на поверхности. Прежде всего, потому, что общественное внимание сознательно отводят от более значимых проблем: той же безрезультативной войны или безрезультативных реформ. Украинство продолжает на редкость эмоционально реагировать на «национальную детализацию» внутренней политики, отчего Киев не изнуряет себя поисками информационного переключателя. Языковый вопрос, декоммунизация, национальные трагедии стабильно возбуждают нацию, перенаправляя ее эмоции, изменяя, по версии УИНП, сознание общества.

* * *

Но украинизация – не просто политическая технология. Это часть практической идеологии украинства. С задачей максимального отрыва от русскости, создания национальной альтернативы, культурно исторического хутора на окраине Русского мира.

Если вторая часть практической идеологии украинства подразумевает физическое уничтожение русскости, то украинизация призвана уничтожать ее, так сказать, гуманитарно-тоталитарными методами.

Украинизацию продвигали медленно. При империи, потом использовали для этого большевизм, советскую систему. С 1991 года она осуществлялась очень интенсивно, но русский организм Украины был настолько силен, что дожил (хоть и с потерями) до майдана 2014 года.

* * *

Сегодня для реализации практической идеологии украинства созданы тепличные условия. Русских можно безнаказанно убивать, русский язык можно безнаказанно запрещать и ликвидировать.

Что взамен?

Взамен на русских территориях поселяют переселенцев из западных областей Украины (Славянск и Краматорск тому примеры), а русское культурно-религиозное пространство заполняют мовным самиздатом и «киевскими патриархатами», на худой конец, сектантами.

Невиданные методы и темпы нынешнего украинизаторского тоталитаризма наталкивают на мысль, что реально исполнители тревожатся о том, что могут не успеть реализовать свои мероприятия. Они торопятся, лихорадочно создавая новые и новые проекты.

На днях Кабмин Гройсмана в Плане приоритетных действий правительства на 2017 год взял на себя обязанность утвердить до конца июля «минимальную культурную корзину» украинца. Отвечать за наполнение корзины будет Министерство культуры во главе с националистом и тамадой майдана Евгением Нищуком.

Напомним, что сей министр был инициатором запретов российских кинофильмов, составлял списки персон нон грата российских артистов, кроме того заявлял, что население юго-востока Украины из-за недостаточной генетической чистоты не может воспринимать украинскую культуру.

Теперь этому человеку поручено заниматься культурной корзиной нации.

Примечательно, что у Гройсмана к культуре применили понятие «потребительская корзина», которую с учетом украинской кулинарной специфики именуют «борщевым набором» (продукты, трусы, носки, зубная паста, туалетная бумага).

Что же за «культурный борщ» собираются варить Гройсман и Нищук? Этого не знает никто. Как минимум эксперты-культурологи и арт-менеджеры.

В Кабмине объясняют, что «определение минимальных культурных потребностей поможет формированию единого информационно-культурного пространства и обеспечит гарантии для населения в вопросе получения культурных услуг и равного доступа к ним».

Что подразумевается под единым информационно-культурным пространством Украины, надеюсь, понятно – ржавые гвозди русофобии, вбиваемые в головы сине-желтыми молотками под убогий рэп на стихи Ларисы Ницой и музыку Олэга Скрыпки.

А для чего при таких раскладах ставить задачу гуманитарного развития личности украинца?

Достаточно удовлетворить его «минимальные культурные потребности» — полистать журнальчик, позырить киношку, послушать «Океан Эльзы» (в лучшем случае).

Опять же, неизменная атрибутика культурного украинца: пиво, семечки, мобильник, интернет-ставки.

Как в случае с «борщевой корзиной», «культурная корзина» тоже будет неоднородной.

Минкульт обещает украинцам профессиональные услуги и равный доступ к ним на уровне громад в национальном культпросвете (библиотеках, музеях, театрах).

Обещают обновить (декоммунизировать?) театральный репертуар, разработать концепцию финансовой поддержки театров из госбюджета, сохранить библиотеки.

Кто выделит деньги из дырявого бюджета, не ясно, но итоги постмайданного культурного строительства признают сами чиновники. Так, глава управления по вопросам языковой политики и литературы Минкульта Лариса Никифоренко сообщила, что за последний год на Украине закрылось около 1200 библиотек. Сюда же можно добавить практически полное уничтожение кинотеатров, конвертацию ДК в дома молитв, торговые центры и т.д. Да и книжных магазинов даже в областных центрах практически не осталось.

Но «культурная корзина» предусматривает, что украинец ежегодно должен иметь возможность купить 12 книг и 6 раз в год посетить музей, театр, сходить в кино или филармонию.

Может, Гройсману тайно передали транш для окультуривания украинцев?

Так нет, и потому традиционно намерения останутся на бумаге. Однако «минимальные культурные потребности» все равно будут реализовывать.

Как?

* * *

С помощью проектов украинизации, на которую деньги выделяют отдельной строкой.

Сегодня украинские СМИ трубят о «возрождении украинского кино», которое по факту представляет собой агитки о т.н. АТО. Это поддерживает государство, выделяются гранты.

Недавно торжественно сообщили, что впервые за годы незалежности переведена на украинский язык большая часть произведений Эрнста Гемінгвея (Хэмингуэя).

На FM-радиостанции «Радиорокс» назойливо рекламируют книгу о сотне мировых рок-хитов в переводе на мову.

Зачем, если оригинал всегда лучше? Переводили, кстати, этнические русские авторы.

После запретов на ввоз литературы из России книжный ассортимент сжался до размеров нескольких полок некогда крупного книжного магазина.

Но книги не только печатают, их сотнями везут на Восток, для переориентации местного населения, дескать, отравленного ценностями Русского мира.

Новостные ленты полны сообщений о том, что в Краматорск, Славянск, Мариуполь завозят большие партии украинской литературы.

Что везут, кроме сказок Ницой, вольных переводов Гоголя Малковича и его «Абабагаламаги», стихов Жадана и романов Андруховича и Коломийчука? Вот небольшой список: Эвген Положий «Иловайск», «История Крыма в вопросах и ответах» издательства «Научная мысль», Антин Мухарский «Доба. Исповедь молодого бандеровца», Инна Золотухина «Война с первых дней», Валерий Макеев «100 дней плена», Дмитрий Тымчук «Вторжение на Украину. Хроника российской агрессии», Ипатий Лютый «Сказки Русского мира», Сергей Лойко «Аэропорт», Е. Сергацкова, А. Чапай, В. Маскаков «Война на три буквы», Марко Рудневич «Я из Небесной Сотни», Владимир Вятрович «История с грифом «секретно»». Или, скажем, книга «исследователя Донбасса из США», профессора Индианского университета Куромии Хирояки «Понять Донбасс». Сам автор Донбасс понимает исключительно через призму киевского режима и методички грантодателя. В Донецк Хирояки, разумеется, поехать не желает, но учит жителей Донбасса, как их обманывает Россия. Ну как не напечатать такого автора?

* * *

На современном бандеровском культурно-творческом безрыбье самое место скромной культурной корзинке среднестатистического украинца. Если вдруг он захочет вспомнить буквы, то ему сразу же предоставят нужную книгу, покажут нужный фильм и даже нужный спектакль. Без русского языка и русской культуры.

С другой стороны, видимо, будущих польских гастарбайтеров надо приобщать к культуре польской. Мыть варшавский туалет, насвистывая полонез Огинского или мурлыкая шопеновский ноктюрн, это так по-европейски!

Дарья Меньшова, «Одна Родина»