Урегулирование кризиса осложняется числом желающих поучаствовать в этом

Пунктирная Ливия

Наряду с Сирией, Ираком, Йеменом и Афганистаном Ливия – одна из наиболее горячих точек Ближнего и Среднего Востока. После уничтожения режима Муамара Каддафи и его самого этой страны как единого целого более нет.

Племенные союзы, кланы, исламисты и осколки армии Каддафи сражаются за трубопроводы, нефтяные терминалы, контроль над побережьем и пустынной внутренней Ливией, обращая мало внимания на ООН и ее спецпредставителей. Одних поддерживают Египет и ОАЭ. Других – Катар и Турция. Свою роль в ливийском конфликте играет Саудовская Аравия. Страны ЕС, Россия и США в Ливии конкурируют. Соседний Тунис, несмотря на внутреннюю нестабильность, используется внешними игроками (в первую очередь Вашингтоном) как плацдарм, с которого можно пытаться влиять на ливийскую ситуацию. Но особые интересы в том, что происходит в Ливии, у Алжира, охваченного в преддверии возможной в ближайшее время смены верховного руководства острым экономическим кризисом. Взглянем на ситуацию с этой точки зрения, опираясь на материалы экспертов ИБВ С. Балмасова и А. Быстрова.

Долгий путь к переговорам

Тубу считают вхождение в «единую Ливию» меньшим злом, нежели войны с арабскими соседями…

Урегулирование кризиса возможно только через диалог между ливийцами, и у страны есть все шансы наладить его. Об этом заявил 19 апреля алжирский министр по делам Магриба, Африканского союза и Лиги арабских государств А. Месахель, совершая поездку в ливийский город Зинтан. Алжир принимает участие в международных посреднических усилиях, направленных на политическое урегулирование ливийского кризиса, с конца 2016 года. Ранее эти попытки блокировались марокканцами в рамках «Схиратских соглашений», которые они провели в тандеме со спецпредставителем ООН М. Коблером. В итоге было создано правительство национального согласия (ПНС) во главе с Ф. Сараджем. Однако игнорирование главнокомандующего ВС Тобрука маршала Х. Хафтара, который хотел получить пост министра обороны Ливии, привело к началу политического кризиса.

Мисуратовцы и часть триполитанских представителей в президентском совете при Сарадже отказались принимать Хафтара как партнера по переговорам. Это активизировало альянс трех основных спонсоров Тобрука: Алжира, АРЕ и ОАЭ. Сейчас можно говорить о том, что это была политико-военная программа ликвидации системы троевластия в стране и установления контроля над основными месторождениями углеводородов и нефтеналивными терминалами в зоне «ливийского нефтяного полумесяца». Одновременно была запущена программа алжирского посредничества с привлечением в нее Туниса. Президент этой страны Б. К. эс-Себси зависит от алжирской элиты и включился в систему выстраивания новой модели посредничества, стремясь вывести из игры Рабат и провалить ооновский план урегулирования ливийского кризиса, поддерживаемый Римом.

За Тобруком и его спонсорами стоит Париж и в меньшей степени Вашингтон. За Сараджем и мисуратовцами, составляющими его основную боевую силу, – Италия и Катар. Существуют и триполитанцы, которые в начале 2017 года подняли мятеж против Сараджа и Хафтара. Их лидер Х. аль-Гвейли хочет воссоздать Всеобщий национальный конгресс (ВНК), прекративший существование на основании «Схиратских соглашений». Можно предположить, что за триполитанцами стоит Доха, решившая сорвать попытки Сараджа при поддержке спецпредставителя ООН Коблера и Рима договориться с Хафтаром о его вхождении в ПНС. К этому же склонялась и часть мисуратовских кланов. Выступление аль-Гвейли при опоре на катарцев и турок эти попытки сорвало.

Как следствие основные стороны внутриливийского конфликта стоят перед отказом от перспективы сохранения «единой и неделимой Ливии» из-за невозможности сделать это военным путем при принципиальных разногласиях о разделе власти. Знаковой для таких настроений стала атака месяц назад боевиками «Бригад освобождения Бенгази» (БОБ) нефтяных терминалов Рас-Лануфа и Эс-Сидра. БОБ спонсирует Катар, и вооружение его боевики получают из арсеналов в Мисурате. Это нападение явилось концом попытки Рима и ООН сохранить «Схиратские соглашения». Последовало контрнаступление сил Хафтара, поддержанное фронтовыми штурмовиками, их пилотировали нанятые ОАЭ американцы из ЧВК «Академия». Эс-Сидр и Рас-Лануф отбили в марте, и Хафтар начал наступать на южную часть Ливии – Феццан.

Успех этой операции должен поставить под контроль Тобрука добычу и отгрузку нефти с юго-западных месторождений, дав ему возможность экспорта. Это делает проблему политического выживания мисуратовцев и триполитанцев предельно острой. Кроме того, Себха – крупнейший логистический хаб на пути из Чада и Нигера, а также самый крупный центр торговли золотом на юге страны, на чем сделали состояния местные шейхи. Себха – и перевалочный центр каналов незаконной миграции из Африки через Ливию в страны ЕС. Помимо сумм, которые остаются у местных посредников, есть перспектива получения от ЕС крупных финансовых грантов на борьбу с ней. Контроль над Себхой делает ее хозяина политическим партнером ЕС.

Будущее Ливии решается в Феццане. Силы Хафтара пытаются развивать наступление на аэропорт Таменхант в 20 километрах от Себхи. Обладая абсолютным преимуществом в воздухе, армия маршала испытывает проблемы «на земле» из-за сопротивления местных племен. Таменхант обороняют мисуратовцы из «третьей силы», БОБ и Национальной гвардии триполитанца аль-Гвейли. Это подтверждает, что сегодня все они подкармливаются и управляются Катаром. Племя Ауляд Сулейман, контролирующее Себху, отказалось поддерживать Хафтара. Ранее поддержку «третьей силе» оказали тубу. Месяц назад Тобрук рассчитывал на содействие Ауляд Сулейман и части тубу. Но переговоры о достижении компромисса между этими племенами, оперативно организованные итальянцами и представителями правительства Сараджа в конце марта – начале апреля в Италии, эти планы обрушили.

Хафтар лишился не только содействия шейхов Ауляд Сулейман, но и опоры в клане тубу в лице шейха М. Сиди Кали, который после возвращения из Рима отказал ему в союзе. Италия при этом создала из бойцов тубу и Ауляд Сулейман «пограничную гвардию» для борьбы с проникновением в Ливию исламистов и незаконных мигрантов. Часть средств на это должен выделить ЕС. Дипломатическая победа Рима означает и поражение Парижа, имевшего рычаги влияния на шейхов Ауляд Сулейман со времен Второй мировой войны. Францию «подкосили» президентские выборы: активность ее администрации и военных на ливийском направлении затухла с учетом скорой кадровой ротации.

Интерес Италии к контролю над Феццаном связан с тем, что главным углеводородным активом итальянской ENI в регионе является месторождение Элефант (Эль-Фиил), соединенное трубопроводом Райянийя с месторождением Шарара (владельцы NOC-Repsol-Total-OMV-Statoil). Местная «нефтяная гвардия» под командованием полевого командира А. Бакра ас-Суки с декабря 2016 года блокировала Эль-Фиил. Сейчас ас-Суки – союзник мисуратовцев и предоставил им бойцов. Это стало возможным после того, как правительство Сараджа за счет ENI погасило «долги по зарплате». Одновременно пошла откачка нефти в интересах главного партнера итальянцев в Ливии: Libyan National Oil Corp (NOC-Запад).

Второй силой, блокировавшей работу этого нефтяного узла, были бойцы племени зинтан, считавшиеся союзниками Хафтара. Они свернули поддержку Тобруку, наступлению сил Хафтра и активность в регионе. Причина – соглашение о взаимопонимании с мисуратовцами, достигнутое в 2017 году при посредничестве Рима. Оно соблюдается, и добыча-транспортировка нефти началась. Прерывание ее в марте и середине апреля произошло по вине неизвестных отрядов. Речь может идти и о бандах сторонников ИГ, отошедших из-под Сирта, и о диверсиях со стороны людей Хафтара.

Последний ищет точки опоры среди племен Феццана. Он вступил в переговоры с племенем мегарха, к которому принадлежит его основной полевой командир в этом районе М. Бен Наиль, и с племенем каддафа, которое имеет вооруженную милицию и крайне неприязненные отношения с Ауляд Сулейман. В 2016 году между ними вспыхнули вооруженные столкновения в Себхе. Еще одним союзником Хафтара могут стать юго-восточные племена, прежде всего Звай, к которому принадлежит его мать. Но это племя базируется в Куфре, далеко от Себхи. Там же живут восточные тубу клана галмай, пока поддерживающие Хафтара. Но серьезно влиять на ситуацию они не смогут. Это вынуждает Алжир попытаться запустить внутриливийские переговоры при своем посредничестве, для чего министр по делам Магриба и отправился в ливийское турне.

Вместе с тем на передний край выдвигается тунисский президент эс-Себси, который должен через лидера партии «Ан-Нахда» (тунисского аналога «Братьев-мусульман») Р. Ганнуши реанимировать контакты с Катаром и триполитанскими «Братьями». Этому воспротивился Хафтар, который планирует до начала рамадана (26 мая) встретиться с эс-Себси в Тунисе для обсуждения нового формата участников. Его спонсоры – Абу-Даби и Каир категорически против участия прокатарских «Братьев» в переговорном процессе и один раз уже сумели отвести Ганнуши от участия в миротворческих усилиях Алжира. Это делает алжиро-тунисскую миссию возобновления переговоров крайне проблематичной.

Алжирское «невмешательство»

Алжирское руководство демонстрирует недовольство действиями в Ливии «больших держав», в первую очередь США и России. В ходе визита в Ливию Месахель заявил, что цель поездки – «защита политического диалога, которому угрожают претензии и действия США и РФ, способные еще больше интернационализировать кризис». Заявление было сделано на встрече с маршалом Хафтаром и председателем парламента А. Салахом. Он предложил обойтись «без вмешательства иностранных держав, не граничащих с ливийской территорией». Согласно логике алжирских властей, если Россия начинает пытаться решить чужие проблемы, повышая свое политическое влияние, США, чтобы не допустить ее усиления, пытаются осуществить контрпроект – своими руками или при помощи союзников, что усугубляет кризис и отдаляет его решение. По мнению Алжира, примерами такого развития событий являются ситуации в Сирии и на Украине, повторяясь в Ливии. Эта реакция руководства АНДР была обусловлена сообщениями о том, что новая американская администрация рассматривает вопрос о разделении Ливии на Киренаику, Триполитанию и Феццан с вариантами их дополнительного дробления. Соответственно, по мнению Месахеля, очередное столкновение американцев и русских на чужой территории приведет лишь к очередному витку противостояния, причем он открыто заявляет, что его миссия имеет целью «несение послания надежды со стороны Алжира, не желающего видеть повторения трагедии терроризма в Ливии».

Ливийские собеседники Месахеля приветствовали усилия Алжира в сближении точек зрения ливийцев, хотя представители Бенгази намекнули, что вмешательство самого Алжира также не все здесь приветствуют. Алжирцы пытаются усилить позиции правительства Сараджа, для чего Месахель встречался с представителями Зинтанской бригады, союзника Хафтара. Ее присутствие на дальних подступах к Триполи (около 200 км к югу) делает его уязвимым, не дает бороться с Хафтаром за пределами Триполитании и направить в Феццан достаточно войск, чтобы одержать победу в сражении за авиабазу «Таменхант». По мнению алжирских лидеров, киренаикский маршал, ощущая поддержку России и Египта, торпедирует миротворческие усилия. Одновременно Сарадж призвал ЕС, ООН и Лигу арабских государств предпринять «срочные действия для прекращения военной эскалации в южной Ливии».

Недовольство Алжира действиями России связано и с проведенными в апреле в Москве консультациями с представителями Мисураты, противника Хафтара на пути к объединению Ливии. Руководство АНДР подозревает Россию в попытке «купить мисуратцев». Алжир не может не выразить по этому поводу тревогу, поскольку, по его оценке, «батальоны из Мисураты играют важную роль в отражении наступления сил Хафтара на базу «Таменхант» в Феццане». Обеспокоенность АНДР усугубляет то, что положение для Сараджа ухудшается и в Триполи, где несмотря на мартовское перемирие между местным ополчением и силами правительства, последнее, по алжирским оценкам, «теряет контроль над столицей», тогда как симпатии к Хафтару как «к сильному правителю», растут.

Отметим, что это стало первым открытым выражением недовольства со стороны Алжира действиями России и США в Ливии. Однако заставить Москву изменить позицию Алжир не может. Он неспособен отказаться от экспорта российского оружия. При этом торговые связи между двумя странами находятся на минимальном уровне (без учета ВТС менее миллиарда долларов в год). То есть экономически Алжир не в состоянии подействовать на Россию и пытается воздействовать на ливийских лидеров, но инструментов для их подчинения у него нет, поскольку попытки подкупа, как показывает практика, не являются универсальными рычагами. Для сопротивления «большим державам» у Алжира нет ресурсов, хотя оно может охладить его отношения и с Россией, и с США, что для АНДР слишком дорогая плата за интриги в Ливии.

Фактор меньшинств

Как сказано выше, основные события в борьбе за власть в Ливии разворачиваются между силами маршала Хафтара и союзными правительству Сараджа отрядами (в том числе из Мисураты), однако третьей влиятельной стороной конфликта являются представители национальных меньшинств. Берберы Наблуса дистанцируются от вовлечения в войну на любой стороне в Триполи, сохраняя свои силы. Для других меньшинств ситуация не столь однозначна. Поддержавшие Каддафи туареги были вынуждены оставить многие районы или ослабить в них свое влияние, отойдя на крайний юго-запад страны или в Мали. Негроидные тубу на ливийском юге воюют с соседними арабскими племенами почти все время существования Ливии без Каддафи.

Располагаясь вдоль ливийской границы, тубу получили контроль над перемещением грузов и людей через нее, что в условиях снижения доходов от экспорта углеводородов стало одним из важнейших источников дохода для населения страны. За него идут кровопролитные столкновения с арабскими (а порой и с туарегскими) соседями. За прошедшие шесть лет тубу показали себя силой, с которой следует считаться. Между тем долгое время проблема тубу считалась периферийной. Основной поединок за власть в Ливии шел в густонаселенной прибрежной полосе, в том числе за контроль над нефтеналивными портами. Однако теперь, когда страна стала «миграционным трамплином» для жителей Африки, стремящихся попасть в Европу, с тубу пришлось считаться даже Брюсселю.

В начале 2017 года правительство Сараджа подписало с Евросоюзом договор об установлении контроля над миграционными потоками из Ливии. Автоматически повысилась и роль тубу, влияющих на ситуацию на южной границе, которую не контролируют ни Хафтар, ни Триполи. В этих условиях параллельно, в том числе при алжирском посредничестве (по каналам спецслужб через их связи в Чаде), начались консультации между правительством Сараджа и тубу. В апреле они сначала подписали с заместителем Сараджа А. Кеджманом, а потом разорвали соглашение о контроле южных границ страны, направленное в основном против нелегальной миграции. На подконтрольном тубу участке границы идет проникновение в Ливию значительной части потенциальных мигрантов в Европу. Тем же маршрутом перемещаются промышленные товары (в том числе сигареты и продовольствие), скот, наркотики и оружие.

Ситуация возникла из-за отсутствия единства в рядах тубу. Согласно данным Алжира «пограничное» соглашение аннулировала Национальная ассамблея тубу, интересы (участие в дележе прибыли от трансграничной контрабанды) части членов которой не учли. Это вызвало стычки между тубу. С другой стороны, их недовольство вызвало нарушение договоренностей участниками. Речь шла о претензиях на контроль над границей со стороны арабских конкурентов тубу. В этой связи алжирские источники сообщают о столкновениях в городах Мурзук, Себха и Оубари. Ситуация играет на руку Хафтару, свидетельствуя о слабости и неспособности Сараджа выступить объединителем страны.

Несмотря на автономию от центра, лидеры тубу не спешат «уходить» из распавшейся страны, присутствие в которой позволяет им извлекать выгоды из соглашений между ЕС и Триполи. Их силы не слишком велики (численность ливийских тубу – 52–60 тысяч). Значительная часть считает вхождение в «воссозданную» Ливию с установлением стабильной власти меньшим злом, чем войны с арабами. Они не испытывают теплых чувств к Хафтару, власть которого многим из них напоминает о дискриминации времен Каддафи, но среди них он заслужил расположение как человек, обладающий большими возможностями, чем Сарадж, для наведения порядка и установления единой власти. Прочие лидеры Ливии также стремятся привлечь тубу на свою сторону, чтобы благодаря их влиянию на приграничную ситуацию поставить себя в выгодное положение перед Евросоюзом.

Нежелание полномасштабной войны с ними вызвано опасениями, что в случае эскалации ситуации на стороне ливийских тубу выступят их многочисленные собратья из Чада, Судана и Нигера (более 650 тысяч человек). Что до властей Алжира, у них нет позиций среди ливийских меньшинств. До сих пор они концентрировали внимание на Триполи и Бенгази. Только за счет своих возможностей в Чаде и Нигере Алжир способен повлиять на ливийских тубу, воздействуя и на реакцию Евросоюза по Ливии…

Евгений Сатановский, «Военно-промышленный курьер»