По стечению обстоятельств в один день сообщили о возвращении в большую политику сразу двух бывших премьеров. Возможно, эти реверсии изменят не только текущие расклады в двух великих европейских столицах, но и повлияют на более серьезные политические процессы.

Иногда они возвращаются…

Победа Маттео Ренци на праймериз была ожидаема. Аппаратные позиции внутри Демпартии он не утратил. Все скандалы завершились без последствий. По крайней мере пока. Серьезных альтернатив не нашлось. Сложилось даже впечатление, что с момента отставки хитрого флорентийца по итогам проваленного референдума о конституционной реформе соратники ждут не дождутся его скорейшего возвращения. Теперь Ренци будет добиваться назначения досрочных парламентских выборов. После Франции и Германии нас ждет еще одна кампания, придающая силы евроскептикам. Победить в Италии им не удастся, но укрепить позиции на континенте вполне по силам.

А вот заявление о возвращении Тони Блэра стало неожиданностью. Подробности этого шага им не вполне разъяснены и в ближайшие дни будет ясно насколько он серьезен. Если с Джереми Корбином Блэр с трудом, но все же способен разобраться, то справиться с наследием Милибэнда в рядах лейбористов без новых идей и без новой команды ему будет невообразимо сложно. На одном имидже пятнадцатилетней давности не выехать.

Конечно, британская система знает примеры, когда избирателю вдруг захотелось вернуть прежних кумиров. Но они не удалялись так надолго на покой. Даже самый известный возвращенец XX века Уинстон Черчилль, проиграв выборы в 1945, через шесть лет пересел в кресло премьера со скамьи лидера оппозиции, в промежутке поучаствовав еще в одной кампании. Блэр десять лет в выборах не участвовал. Правда и ушел не проиграв. И возраст – 64 года у него вполне еще продуктивный. Для политической деятельности. Он моложе многих находящихся на вершине власти. Опыта ему не занимать. Сможет ли он хоть как-то помочь лейбористами уже на ближайших парламентских выборах 8 июня? Совсем скоро станет ясно.

Кстати, за последнее время это не единственная попытка возврата забытых персонажей. Совершить похожий маневр готовился и бывший президент Ирана Махмуд Ахмадинежад. Неудачно. Впрочем, его поражение – не следствие выражения электоральных предпочтений, а результат договоренностей группировок религиозных лидеров.

Почему происходят все эти камбэки? После победы Трампа, несмотря на постоянные попытки его дискредитации, наращивается своеобразная волна ожиданий, что приход несистемных лидеров наконец-то изменит мир кулуарных договорняков и элитных раскладов, который так надоел избирателям. Люди хотят не объяснений почему у власти не получатся, а решительных действий. Не секрет, что среди основных претензий к чиновникам и политикам во всем мире – способность любыми способами уклоняться от принятия решений и решительная неспособность их внятно сформулировать.

Потребность в новом подходе порой перевоплощается в ностальгию по лидерам, которые олицетворяют прежние успехи. Вот некоторые досрочные политпенсионеры и пытаются воспользоваться ситуацией. Не всегда от хорошей жизни. Количество отставников кратно превысило возможности бизнеса, в котором они сегодня пытаются себя реализовать. Вероятно, некоторым удастся вернуться. Может быть даже с триумфом. Но вряд ли это станет трендом.

Сейчас на повестке дня совсем другие вызовы, условия и требования. Нынешний кризис кадровыми перестановками не преодолеть. Необходимо радикальное изменение подходов, а не попытка рокировками заменить решение перезревших проблем. В противном случае ситуация рано или поздно выйдет из-под контроля. И тогда из под ковра повылезают уже не постаревшие пудели, а молодые, мечтающие о реальных схватках бульдоги, заставить которых играть по каким-либо правилам будет нелегко.

Алексей Чеснаков, «Актуальные комментарии»