Сеанс душевного стриптиза

Виталий Чуркин

Открою страшную тайну. Иногда мне бывает жалко кастрюль. Не знаю, может, то самое милосердие христианское из глубины души начинает переть, то ли магнитные бури и погода влияют. Но периодически я их жалею. Это факт.

Ведь они же по сути несчастные люди. У которых практически ничего нет. Ни ума, ни фантазии, ни прошлого, ни будущего.

Все их сегодняшнее бытие держится исключительно на ожидании чуда, которое никогда не случится. Они так и умрут в тесном и душном накопителе, откуда их никогда не пригласят подняться на борт или хотя бы выкатиться на взлётную полосу.

Безусловно, я сейчас не о тех, кто сидит во власти, имеет двойное гражданство и внушительный банковский счет.

Жалость вызывают бойцы диванного фронта, тратящие свою жизнь на круглосуточные баталии в сети.

Нет, безусловно, понятно, что виртуальная реальность — это единственное место, где они сильнее, выше, быстрее, состоятельнее, успешнее, умнее, красивее и могущественнее. Но ведь есть ещё другая жизнь. И вот как раз там всё печально.

В ней невозможно одним нажатием клавиши отправить в бан оппонента. Там нереально доказать свою правоту, обложив собеседника матом. Там никто не поймёт радости по поводу чужого горя. Там не важны лайки и число подписчиков, ибо в реальности люди оцениваются несколько иными критериями.

Но, самое ужасное, там нет того огромного и слаженного коллектива, в котором можно свободно и без стеснения выплескивать всю свою упоротость и получить при этом не по морде, а сорвать бурные и продолжительные аплодисменты.

В общем, несчастные они. И мне их жалко.

Впрочем, длится это недолго. Ведь в силу своего развития они регулярно выкидывают такое, что жалость трансформируется в совершенно противоположные чувства. И это хорошо.

Ледокоин

Потому как жалость — непозволительная роскошь. Как на войне, так и в отношении тех, кто давно уже стал вырусью/нерусью/нелюдем и гордится этим.

Юлия Витязева

Метки по теме: ; ; ; ; ; ; ; ; ;