Эта дикая история на вершинах высшей власти Южной Кореи была бы чисто местной, если бы не ее почти полный аналог с США, с Фондом Клинтонов, и неформальным влиянием такового на политику демократической администрации. Но американцам сейчас точно не до параллелей своей страны с Южной Кореей, и без них все ужасно, так что скандал в Сеуле остается местной историей – хотя очень поучительной, этаким примером занимательной политологии для всех и каждого.

Корейский Распутин

Их Распутин

Итак, в среду упал кабинет министров Южной Кореи, президент Пак Кын Хе заменила премьер-министра и двух ключевых министров. Возможно, ей самой предстоит отставка. А началось все с ареста в понедельник близкой подруги Пак – Цой Сун Силь, которую публика считала в последние три с лишним года (после избрания Пак) зловещей теневой фигурой у президентского кресла. На самом деле Пак и Цой и правда дружили, все остальное еще предстоит доказать. Но когда американцы, пытающиеся объяснить в своих дипломатических телеграммах суть происходящего, говорят о «южнокорейском Распутине», то это интересно. Хотя бы потому, что нам знакомо.

Официально обвинения против Цой выглядят пока так: вмешивалась в государственное управление (рулила всем?) и получала деньги (миллионы долларов?) за лоббирование в правительстве каких-то проектов. А также, что интересно, оказывала влияние на университет, где учится ее дочь.

Нетрудно увидеть, что подруга президента мадам Цой выступает в точности в роли Хиллари Клинтон, точнее даже — ее мужа Билла, у которых в распоряжении вполне легальный Фонд Клинтонов. Суть дела тут была в том, что если хочешь оказать влияние на администрацию демократа Барака Обамы – пожертвуй деньги в Фонд Клинтонов, и госсекретарь Хиллари Клинтон замолвит за тебя слово. И американцам это, понятное дело, не нравится.

Другое дело, что в США разговоры шли в основном об иностранных государствах, через Фонд влиявших на внешнюю политику сверхдержавы. В Корее речь о внутренних делах, о том, что от президента Пак ожидали реформ экономики и оздоровления корпораций-монополистов, а они, возможно, тихо переводили деньги ее подруге Цой. У которой, кстати, нет большого и знаменитого фонда, а скорее несколько маленьких и тайных – да еще и это надо доказать.

И, возвращаясь к Распутину: существовал еще покойный отец Цой, Цой Тхэ Мин (умер в 1994 году). Он был… тут надо понимать, что Южная Корея – страна частично христианская, частично буддийская, но даже и с этими религиями есть много необычного и, скажем так, гибридного. То, что возглавлял Цой Тхэ Мин, «церковью» могут называть разве что в США.

Но так или иначе, сначала Цой-отец был другом и опорой семьи Пак (а отец нынешнего президента тоже раньше был главой государства), потом, после убийства президента Пака и его жены главной утешительницей и верной опорой дочери последних, занимающей сейчас высший пост, стала дочь умершего Цоя. Такая вот сложная семейная история, о которой так и хочется сказать: Цой жив.

Народ прав?

Конечно, можно пытаться связать всенародное возмущение происходящим с тем, что в Южной Корее – непонятный период в развитии экономики, «потерянное десятилетие», да еще и не первое. Когда у нас пытались объяснить даже не феномен Распутина, а феномен слухов вокруг его фигуры, тоже старались сослаться на «ухудшение положения широких народных масс» (которое вообще-то неизвестно еще, было ли).

Но давайте посмотрим на аналогичные ситуации в других странах. В начале XVII века Францией правил кардинал Ришелье. И вся страна знала, что это нормально, поскольку тогдашний король интересовался разве что музыкой, которой он писал для балетов. Ришелье правил официально и открыто, он был первым министром короля. Но ходили слухи (точно как в Южной Корее), что где-то рядом с Ришелье находился (и влиял на его решения) другой священник, отец Жозеф, которого называли «серым кардиналом». И вот это уже многим не нравилось, независимо от качества управления.

Нетрудно увидеть, что южнокорейская публика недовольна прежде всего неформальным статусом мадам Цой. Была бы она подотчетным членом правительства, официально посещала бы Голубой дом президента (на самом деле он на вид скорее синий) – было бы меньше размышлений о заговоре тайных сил, рулящих из-за кулис. Кстати, в стране ходят разговоры о том, что у главы государства были еще такие же советники, ныне уволенные, их называли «восемь фей».

Цой, среди прочего, обвиняют в том, что она помогала президенту писать ее речи. Это, конечно, смешно – какая разница, была ли у нее бумажка, дающая ей право на это невинное занятие. Сейчас эти эмоции пытаются перевести в сферу юстиции, официально расследуя, был ли у нее доступ к государственным секретам, но это всего лишь попытка формализовать народную неприязнь к тайной власти, которую любят связывать с коррупцией и прочими заговорами.

Можно говорить, что народ всегда прав, можно утверждать ровно обратное. Но поскольку есть шанс, что в США к власти придет Хиллари, то американцам и не только им есть над чем задуматься по поводу ее семейного фонда и многого прочего. Или закрыть его, а мужа Билла и дочь Челси не пускать в Белый дом? Но давайте скажем честно: если следовать этой логике (а особенно той, что мы наблюдаем в Южной Корее), то у главы государства не может быть ни семьи, ни детей, ни друзей.

В самом деле, если таковые занимаются – даже без фондов – бизнесом, то вы же понимаете, что о них будут говорить, как бы они ни старались вести дела открыто. Тогда чем им заниматься – наукой, преподаванием, писать картины? Все равно будут говорить то же самое. Проще дать им всем до единого официальный статус, как это сделал Джон Кеннеди, назначив брата Роберта министром юстиции (и никто особо не возражал). Но ведь на всех статуса не напасешься…

В любом случае происходящее в США или Южной Корее – полезный опыт по части изучения массового сознания, напоминающий о том, что с демократией или без, от эпохи кардинала Ришелье мир далеко не ушел.

Дмитрий Косырев

Метки по теме: