Отказ Путина ехать во Францию показал ее место в мире.

Сколько дивизий у Олланда?

Владимир Путин вполне ожидаемо отказался от визита во Францию, который намечался на 19 октября: Франсуа Олланд позволил себе непочтительные высказывания о роли России в Сирии. Напомню, французский президент в интервью телеканалу TMC (группа TF1) задал несколько риторических вопросов. «Я спрашиваю себя: будет ли встреча полезной? Необходима ли она? Может ли быть оказано давление? Можем ли мы добиться, чтобы он прекратил делать то, что делает вместе с сирийским режимом, то есть поддерживать авиацию режима, который бомбит население Алеппо?»

Франсуа Олланд, разумеется, и сам знает ответы на каждый из этих вопросов: нет, нет, нет, нет. Так что, строго говоря, риторическими их назвать нельзя.

О судьбе Сирии мы ведем сложные переговоры с основным игроком — Соединенными Штатами. Франция тоже входит в антиасадовскую коалицию, но будем откровенны: ее роль — страна на подхвате, для создания массовки. И если Франсуа Олланд планировал оказать давление на Владимира Путина, то встреча и в самом деле стала бы бесполезной. Не с второстепенной, мало что решающей на Ближнем Востоке страной имеет смысл обсуждать проблемы этого региона.

Российский президент, надо отдать ему должное, о причинах своего решения отменить визит в Париж рассказал корректно, явно щадя чувства французов. Которые до сих пор помнят славные времена Шарля де Голля, когда их страна могла себе позволить бросить вызов американской диктатуре.

— Мы не то чтобы отказывались, просто нам сказали, что основная причина, повод моей поездки в Париж — а именно, открытие этого культурно-религиозного центра — он сейчас неуместен. Но если основная причина моей поездки в Париж неуместна, тогда, наверное, мы найдем другую возможность встретиться и поговорить по Сирии. У нас нет никаких ограничений в этом вопросе, мы открыты для диалога. Просто нам дали понять, что это не самое удобное время для таких мероприятий, вот и все. Мы не отказываемся, — сказал Путин в интервью телеканалу TF1 в городе Ковров Владимирской области.

А ведь мог ответить примерно так же, как когда-то Сталин: «А сколько у Франсуа Олланда дивизий воюет в Сирии?» Что, согласитесь, расставило бы точки над «i» и продемонстрировало бы, чего реально стоит мнение Франции по этому вопросу.

За свою бестактность по отношению к России французский президент был подвергнут на родине чуть ли не остракизму. Тому есть несколько причин, среди которых главными являются три: французам неприятно, что их страна плетется в хвосте американской политики; Россию они агрессором не считают; нормальные отношения с Кремлем для них куда важнее решения ближневосточных проблем. Своим робким демаршем Франсуа Олланд больно прошелся по израненным душам потомков воинственных и гордых галлов.

Решительное вмешательство России в сирийские дела раскололо западный мир, казалось бы, совсем недавно объединенный общими либеральными ценностями. Даже в Великобритании приходится подбадривать население, направлять активистов в нужное русло. «Я бы хотел видеть акции протеста у российского посольства. Где же участники коалиции против войны? Где они прямо сейчас? Если Россия будет продолжать в том же духе, по-моему, эта великая страна рискует превратиться в государство-изгоя», — заявил Борис Джонсон, выступая в британском парламенте.

Однако призыв главы МИД Соединенного Королевства неожиданно продемонстрировал, что среди подданных Ее Величества созрели прямо противоположные настроения. Некоммерческая британская организация Stop the War (коалиция «Остановите войну»), к которой, собственно, и обращался Борис Джонсон, вдруг проявила политическую зрелость. «Протест у российского посольства внесет вклад в разрастание истерии и шовинизма, которые в настоящий момент нагнетаются против России, — заочно ответил вчера Борису Джонсону заместитель председателя коалиции Stop the War Крис Найнхэм. — Мы имеем в виду, что организованная политиками и СМИ истерия против России направлена на то, чтобы показать, будто Россия — единственная проблема в Сирии».

Сегодняшний раскол между западными элитами и гражданским обществом связан прежде всего с тем, что благодаря интернету и открытым границам население Европы лучше узнало Россию и стало понимать, что средства массово информации далеко не всегда говорят правду. То есть, у нас появился козырь, которым раньше монопольно владели наши глобальные конкуренты: мнение граждан или подданных по поводу разнообразных геополитических проблем не совпадает с мнением власть предержащих.

В этом смысле демонстративный выход из зала заседаний Совета безопасности ООН представителей США, Великобритании и Франции во время выступления сирийского дипломата Башара Джаафари приобретает несколько иную политическую окраску. Неизвестно, что думают по этому поводу рядовые американцы, но британцам и французам поведение их послов в Организации объединенных наций пришлось, оказывается, не по душе.

Удивительно, но Франция ждала приезда Владимира Путина — нового лидера многополярного мира. Мира, в котором ослабнет или вовсе сойдет на нет диктат единого центра силы, который чувствует на себе прежде всего Европа. И когда было объявлено об отмене визита, причем, явно не по нашей инициативе, Франсуа Олланду пришлось услышать все, что о нем думают. А думают только плохо.

Надо сказать, настроения, которые смело можно назвать пророссийскими, для Франции не в диковинку. Не так давно здравомыслящий генерал Жан-Бернар Пинатель, которого называют признанным специалистом по экономическим и геополитическим вопросам, объяснил согражданам, что без России ИГИЛ (запрещено в РФ – ред.) не победить. Причем, впервые ему было позволено выступить на страницах влиятельной газеты Le Figaro. Раньше он такой чести не удостаивался.

Французы узнали от генерала, что НАТО бесполезна для войны с исламистами, а сам Североатлантический альянс как наследник холодной войны должен или исчезнуть, или полностью европеизироваться. Что Россия — лучший союзник Франции, которая вместе с Турцией, тяготеющей к Германии, является восточными воротами в Европу. «Стремление США восстановить атмосферу холодной войны в Европе, которая проявляется, в частности, через НАТО, отвечает лишь интересам их самих и коррумпированных или ни на что не годных европейских лидеров», — уверен Жан-Бернар Пинатель.

Сторонники либеральной идеи, объединения государств по принципу общих ценностей или общего рынка не допускают мысли о том, что в мире могут появиться альтернативы такого рода интеграционным проектам, и для многих они могут оказаться куда привлекательнее. Нет, им кажется, что либерализм и глобализация — это светлое будущее всего человечества. Но я напомню, что так же уверены в победе своего правого дела сторонники халифата. И чем от них отличается Запад, который периодически продвигает демократию при помощи ковровых бомбардировок, уничтожая целые государства?

Фактически, сегодня мы наблюдаем борьбу агрессивных идеологий, с тем лишь отличием, что западные «моджахеды» не отрезают головы своим противникам под видеозапись. Зато без видеокамер они убивают людей из неугодных стран в промышленных масштабах.

Россия, действующая строго в рамках международного права, воюет в Сирии за суверенитет страны, подвергшейся нападению террористов. Если Башар Асад в чем-то и виноват, то судить его должно не международное сообщество, не Франсуа Олланд или Борис Джонсон, а сами сирийцы — после войны.

Борьба с ИГИЛ стала моментом истины для западной цивилизации. Как выяснилось, сегодня мало кому из простых европейцев хочется подыгрывать США в их, видимо, последней попытке удержаться на троне мирового гегемона.

Олланд, самый непопулярный президент в истории современной Франции, о намерении переизбираться объявит в декабре. Уверен, что к декабрю он и сам сообразит, что свою кандидатуру ему лучше не выставлять.

Павел Шипилин