В ближайшие месяцы мир будет жить в состоянии «антитеррористической лихорадки», вызванной цепью событий последнего времени, показавших уязвимость крупнейших государств планеты. Это понятно — политические элиты всегда реактивны в своих действиях, а события в духовном центре Европы — Ницце — таковы, что реактивность эта будет удвоенной. Однако реакция на последние события не должна помешать взглянуть на проблему с точки зрения стратегической перспективы.

 

Теракт в Ницце

 

В современном мире существуют как бы две «войны с террором» — война на макроуровне и война на микроуровне, которые не всегда совпадают по содержанию и направленности.

 

Борьба с терроризмом на макроуровне — это политические заявления, коалиции, декларации, конвенции и прочее. Такая борьба с терроризмом почти всегда вызывает большой энтузиазм, ибо мало кто из политиков откажется пропиариться на такой выигрышной теме.

 

Борьба с терроризмом на микроуровне — это конкретные действия, иногда технические или технологические, но почти всегда требующие мобилизации общества. Порой эти действия вызывают недовольство широкой публики и не всегда оказываются успешными. Достаточно сказать, что Ницца была нашпигована камерами слежения, которые в Европе считались чуть ли не панацеей. А не хватило простых полицейских мер и элементарной собранности.

 

Увы, как только дело доходит до практической реализации мер, кажущихся бесспорными на политическом уровне, начинаются проблемы, связанные с различным пониманием терминов и различным состоянием общества. Посему и не свершилось реальных прорывов в деле формирования глобальной системы борьбы с терроризмом. Исключение составляет лишь система обмена информацией о действиях террористов, да и той, как показывает печальная практика, не очень-то и верят.

 

Проблема заключается и в том, что в сфере борьбы с терроризмом на макроуровне в последние годы, а точнее — в период правления Барака Обамы, мы тоже начинаем сталкиваться с «кризисом согласия». Антитеррористический консенсус начала нулевых, при всех его издержках создававший базу для взаимодействия, начинает рассыпаться. Нет, конечно, в США всегда делили мир на хороших повстанцев и плохих террористов, но никогда это не делалось так откровенно, как сейчас. И никогда в вопросах борьбы с террором не была так сильна и неприкрыта манипулятивная составляющая.

 

В этой обстановке нарастающего недоверия надеяться на появление в ближайшие годы каких-то единых подходов к противостоянию терроризму — как минимум наивно.

 

И в таких условиях задача России, думается, заключается в том, чтобы не дать чрезмерно вовлечь себя в «макроборьбу» с терроризмом. Конечно, по результатам последнего всплеска терроризма мы вряд ли получим некую новую глобальную антитеррористическую коалицию — для этого ни у США, ни тем более у ЕС ресурсов нет, а у ЕС нет еще и политической воли.

 

Впрочем, очевидно и другое: по ряду причин в формировании новой антитеррористической коалиции заинтересованы США, особенно, если такую инициативу удастся увязать с каким-то шумным и очевидным поводом. Ну а по опыту американской истории мы знаем, что, если повод нужен, он, вероятно, будет предоставлен. Возможно, конечно, на этот раз США решат никого не бомбить, однако то, что под прикрытием антитеррористических лозунгов серьезные силы на Западе готовы уже сейчас развязать очередное кровопролитие, — несомненно. России лучше уклониться от участия в этих совершенно сомнительных прожектах, пусть даже они будут облечены в красивую политическую упаковку.

 

Во всяком случае, никаких «плюсов» от включения России в новую шумную кампанию по выявлению и наказанию новых террористических «врагов» не просматривается. Хотя можно почти не сомневаться, что наши партнеры в Вашингтоне станут представлять участие России в новой антитеррористической коалиции как единственный способ для Москвы «выйти из международной изоляции».

 

Для России стратегия борьбы с терроризмом должна заключаться прежде всего в расширении «пространства доверия» с партнерами. И, объективно, естественным направлением движения в этом ключе является Новая Евразия, страны — партнеры России по ЕАЭС и СНГ. Ибо доверие есть продукт совпадения макро- и микроуровня в борьбе с терроризмом, результат единства политических деклараций и практических действий, но в немалой степени — и результат прозрачности взаимоотношений и целеполагания. При всех сложностях и особенностях достичь этой прозрачности с партнерами России в странах СНГ куда проще, чем вести бесконечные переговоры с США и их европейскими сателлитами.

 

России нужны региональная антитеррористическая инициатива для Евразии и программа практических дел в поддержку политических договоренностей. Помимо естественной и понятной цели структурирования отношений с ключевыми партнерами в сфере борьбы с терроризмом эта инициатива должна быть направлена на то, чтобы сохранить и укрепить то пространство, в котором не будет доминировать манипулятивное отношение к политическим аспектам проблемы. Иными словами, где не будет длительных дискуссий о том, кого считать террористами, а кого нет.

 

Если нельзя спасти глобальный антитеррористический консенсус, а спасти его уже явно не удастся, то нужно формировать локальные и региональные антитеррористические «системы взаимопонимания», пусть даже первоначально и на сугубо практическом уровне.

 

В отличие от стран Запада партнеры России по Новой Евразии реально обеспокоены сохранением стабильности и суверенитета, а не погружены в пропагандистские фантомы. Так, что сотрудничество с ними при условии формирования политического консенсуса на практике будет означать укрепление безопасности России «на ближних подступах» к нашей территории.

 

И такое сотрудничество стоит того, чтобы на него тратиться в разумных пределах, в том числе осуществляя поставки российских антитеррористических технологий в дружественные страны Новой Евразии. Это был бы своего рода политический и военно-технический антитеррористический «ленд-лиз» — вполне уместная технология, адаптированная к особенностям вызовов современности.

 

И, поверьте, затраты на борьбу с терроризмом на чужой территории окупятся сторицей спокойствием в российских городах.

 

Дмитрий Евстафьев, газета «Известия»