В память об Олесе Бузине

 

В день рождения Олеся Бузины в центре Донецка появился его портрет. Высотой — в пять этажей.

 

Мы встретились с ним в Париже, совсем незадолго до его смерти.

 

Я спросил:

 

— Олесь, как ты там живёшь, в Киеве?

 

Он поднял уставшие глаза, и тихо ответил, что живёт неподалёку от того места, где Нестеров впервые сделал мёртвую петлю. И больше ничего не сказал по этому поводу.

 

Цветы у посольства Украины, принесенные москвичами в память об убитом в Киеве журналисте Олесе Бузине
Цветы у посольства Украины, принесенные москвичами в память об убитом в Киеве журналисте Олесе Бузине

 

Когда Бузину убили, его слова приобрели смысл прозрачный и ясный.

 

…мы тогда обменялись телефонами.

 

Его телефон я храню до сих пор в мобильном.

 

Периодически мобильный переполняется, и я кого-нибудь оттуда выбрасываю. А Бузину оставляю. Вдруг получится созвониться. Или он наберёт, а у меня не определится; нехорошо получится.

 

Убившие его думали, что теперь они станут сильней, а Бузина станет слабее.

 

Они всё перепутали.

 

Все зрячие люди увидели, чего стоит власть в Киеве и вся эта оранжистская киевская интеллигенция. Их коллегу застрелили, убийц выпустили — ну, что, красиво получилось? Самая европейская страна в мире во всей красе? Руки о вас вытирать — и то брезгливо.

 

Но самое главное — идеи и книги Олеся.

 

Надо с печалью признать: до Майдана Бузину в России толком не издавали; или не издавали вообще. Мне его книги присылали из Киева.

 

В этих книгах уже всё было описано: чего надо бояться, что будет, что собой являет ересь украинства, когда оно строится исключительно на русофобии.

 

Теперь его книги лежат на каждом прилавке в России. В донецких магазинах он — самый востребованный автор. На Украине сочинения Бузины продают из-под полы и передают из рук в руки.

 

Смерть доработала на Олеся.

 

Его идеи были, как у нас иногда любят говорить, спорной публицистикой. Теперь — это история и вписано в скрижали.

 

Бузина — истинный украинский мученик и вечный хранитель русской Украины.

 

Он собрал все квазиукраинские мифы и бросил их в живую воду: они зашипели и превратились в пшик; только лёгкий смрад остался в воздухе. Надо открыть окна.

 

Граффити с изображением Олеся сделано на стене общежития Донецкого национального технического университета.

 

Под портретом Бузины — дата его гибели и цитата из выступления: «Для победы нужно быть не только правым, но и сильным».

 

Это завет, который сумели исполнить в Донецке и в Луганске. И рано или поздно исполнят в Киеве, в Одессе, в Харькове…

 

Теперь в моём любимом Донецке у меня будет ещё одно место, куда я могу прийти покурить, посидеть, помолчать.

 

Намолчусь, спрошу: «Привет, Олесь. Чего не звонишь?»

 

Он отлично понимал, чем закончится его жизнь и прошёл свой путь до конца.

 

Появление огромного его изображения в Донецке — это знак не только для дончан, это — для всех.

 

Где-то раздался вздорный голос: отчего в городе, который обстреливают ежедневно, почтили память киевлянина, а как же ополченцы, а как же простые дончане?

 

Бог с вами, милые.

 

В Донецке есть Аллея ангелов в память о погибших детях. Есть памятный знак на месте расстрелянного троллейбуса на Боссе. Есть памятный знак в Дебальцево в честь его героических защитников. Школа, в которой учился ополченец Мишин (позывной Медведь), вызвавший огонь на себя и погибший на Саур-Могиле, уже названа в его честь. Есть памятник Мозговому в ЛНР (как я и предсказывал сразу после его смерти).

 

И это лишь начало. Вспомнят всех, поимённо.

 

И не только погибших, но и про живых не забудут. (То, что в Донецке уже есть своя марка «Гиви и Моторола — герои ДНР» — это отлично; так и надо).

 

Но Бузина — другой случай.

 

Олесь не только отличный и смелый литератор, он — символ.

 

Так Донецк подаёт знак Украине, Европе, миру.

 

В чём смысл этого знака.

 

Лишь здесь, в Донбассе, найдут приют истинные украинцы: понимавшие украинство не как вечную войну с Россией, петлюровщину, бандеровщину и морок факельных шествий, — а как вечное братство с русским народом, как мир, как крепость православной веры, как совместную победу над фашизмом, и вообще над всяким злом, что явится к нам.

 

Теперь лицо Олеся можно разглядеть с Эйфелевой башни. Лицо Олеся можно рассмотреть с Биг Бена. Лицо Олеся можно увидеть с Рейхстага.

 

(Если б это было лицо ополченца — Европа напугалась бы. Они вообще пугаются русских с оружием. Лицо литератора, публициста, мыслителя — ей понятно).

 

Олесь Бузина — такой же символ свободы и сопротивления, как Лорка. Как всякий поэт, погибший за свободу и правду своего народа.

 

Отлично, Олесь, что у тебя есть свой огромный дом. И своя страна. Надеюсь, она расширит свою географию. Замолви там за нас словечко.

 

И то, что в этом доме, вместе с тобой, живут русские и украинские студенты — особенно знаменательно.

 

Мы на связи, Олесь.

 

Будем в Киеве — перезвоним. Во все колокола.

 

Захар Прилепин